СВТ. ГРИГОРИЙ ПАЛАМА. АНТИРРЕТИКИ ПРОТИВ АКИНДИНА.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

29. Итак, что же из двух, услышав, ты счел невыносимым для слуха? Если же не знаешь (ибо [твой голос] это голос сомневающегося), то приди в себя и посмотри внимательно на то, что ты говоришь: не окажется ли неслыханное построением твоего [собственного] воображения? Или, может быть, ты не с умом подставил ухо [говорившемуся нами], и не понял мысль говорившего, и поэтому напрасно (или, скорее, во вред своей собственной душе) смущаешься и смущаешь христиан? Ибо ты говоришь, будто слышал нас, говорящих то ли об одной, то ли о двух [божественностях].

{стр. 57}

Ведь если мы говорим о двух, то не об одной, ибо как [иначе]? А если об одной [составленной] из таковых [частей], то каким образом [их] две? Ибо можно еще подумать, будто мы проповедуем сложную [божественность], но что две — отнюдь. А если же мы защищаем одну и простую божественность, как мы это многажды и много где и устами открыто возвещаем, и рукой постоянно пишем, то невозможно, чтобы мы почитали две божественности, как ты оговариваешь нас и клевещешь, либо одну сложную. Ведь мы также не говорим и что единый Бог слагается из трех Лиц, так как во Отце, Сыне и Святом Духе почитаем единого и простого Бога. Так же вот и в сущности и энергии мы почитаем единого в трех Лицах Бога, а не называем Его единым сложным из сущности и энергии.

30. Если же из–за того, что и сущность обладает наименованием божественности, и также зрительная, очистительная и боготворящая энергия Духа, ты думал, будто мы почитаем две божественности, то отчего же не полагаешь, что мы и двух отцов почитаем в высочайшей Троице? Ведь мы называем отцом не только Отца Господа, но и Самого Господа [Иисуса Христа], поскольку и Он глаголет: чадца, заповедь новую даю вам [170]; и паки: не оставлю вас сирых [171]. Но Каждый из Них двоих разным образом называется отцом. И здесь каждая из двух, или, лучше сказать, просто каждая, разным образом называется божественностью. Следовательно, как мы поклоняемся единому Отцу, хотя бы и Сын был нашим отцом, — и как в начале создавший, и как впоследствии воссоздавший, — так и божественности поклоняемся одной, — оной сверхименной сверхсущностности, — хотя бы и боготворящая сила путем знаменательного наименования (φερωνύμως) называлась божественностью, как обоготворяющая приемлющих обожение. И как вместе с Отцом приемлет поклонение Сын и Святой Дух, ибо Они не суть раздельно, хотя Каждый из Них и существует в особой ипостаси; так вместе с триипостасной сущностью приемлет поклонение и всякая божественная сила и энергия, ибо они не отдельно [существуют] и не в особой ипостаси. Ведь перечисливший все, которые в обычае упоминать, великий Василий, говорит, что «ими присно обладает Дух, будучи один воипостасным» [172].

31. Зачем еще собирать близкие [примеры]? Ибо и Отец — дух, и Дух Святой, по слову Господа, сказавшего самарянке: Дух есть Бог, и {стр. 58} иже кланяется Ему, духом и истиною достоит кланятися [173]. Но это ничуть не мешает великому Василию говорить: «один Отец, один Сын, один Дух Святой» [174]. Итак, какая нужда сейчас все это перечислять? Но поскольку мы, согласно отеческому наставлению, и боготворящую, и очистительную, и зрительную силу и энергию, а к тому же и божественный свет, воспеваем именованием божественности и от сих заимствуем и название для источающей их сущности (ибо, согласно божественному Максиму, «сущность является источником энергий» [175]); поскольку, стало быть, мы, согласно отеческой традиции, говорим, что обозначаемых словом «божественность» — больше двух, то отчего же ты утверждаешь, будто мы говорим [только] о двух божественностях, а не о большем их числе? Или, считая для себя вопросом чести быть и в этом клеветником, ты не только на свой разум, но и на свои уши, будучи, как говорит Павел, сожженным совестию в лицемерии лжесловесник [176], возводишь напраслину? Мы же, однако, настолько пренебрегаем этой твоей против нас проповедью, что, как видишь, критикуем тебя и за то, что ты не сказал и о большем числе [божественностей, которым мы должны были бы поклоняться] — согласно твоим, то есть, предположениям. Заставить же нас замолчать невозможно, когда подвергается нападкам истина, яже по благочестию [177].

32. Но видишь, как ты, клевеща и оговаривая [нас], попадаешься, подобно тем состарившимся в злых делах старцам из истории про Сусанну [178], и даже гораздо хуже их? Ибо они были несогласны друг с другом, а ты показываешься несогласным сам с собой. Так что, будучи и борцом против благочестия, гораздо худшим и более неистовым, нежели те борцы против целомудрия, ты восстаешь против всецело преданных ему, подобно тому, как Сусанна была предана целомудрию; восстаешь сперва неявно, коварно лебезя и лицемерно очаровывая, и изображая дружбу, и время от времени осторожно подбрасывая слова прельщения. А когда поймешь, что раз и навсегда отброшен, словно от непоколебимых укреплений, то неистовствуешь против них и неукротимо выступаешь, и наполняешь все своими воплями, и делаешься отцом непоследовательной лжи, и хвалишися, по слову псалмопевца, во злобе [179], и несешь {стр. 59} явный вздор, подобно волнам, разбивающимся об утесы, воспеняющим, по слову апостола, своя стыдения [180].

33. Ибо чье, скажи мне, это опасное и сомнительное сочетание из стольких и столь противоположных [друг другу элементов]? Невозможно, чтобы оно принадлежало обвиняемым, ибо никто не сомневается в отношении себя самого — что он думает — и особенно в таких вопросах. Ведь у кого сомнение — у того нет [определенного] учения. Следовательно, такой не может быть справедливо обвинен, и тем более, если он все еще не обрел [ясности] к настоящему моменту. Следовательно, если те [слова], — что ты сам приводишь против них, как запрещенные, — это не точные цитаты, ибо не они составили их в таком порядке, то это тебе [самому] в укор (если они укоризненны), собравшему их и заключившему, как тебе угодно, в одну фразу то, что не согласуется одно с другим. Если же ты утверждаешь, что собрал это из сказанного ими в разных местах, а они говорят, что берут это из сказанного святыми, с чем и ты соглашаешься, когда пишешь: «собирать обрывки из писаний святых — ничуть не способствует ясному учению благочестия». А когда говоришь, что сами они выбирают «темные и доселе не слышанные [места из отеческих творений», то они утверждают, что ты говоришь это, клевеща, как это само [вскоре] выяснится.

34. Но почему же, когда мы собираем разрозненно сказанное в писаниях святых, то это ничуть не способствует ясному [пониманию] благочестия святых, а когда ты собираешь разрозненные слова из наших сочинений, то это не ничто для нашего, по благодати Христовой, ясного исповедания и благочестия, тем более, что мы помногу раз на дню исповедуем перед Богом и людьми, что веруем в единого Бога? Но если бы ты свел [воедино] написанное нами в разных местах, но, не искажая прибавлениями и убавлениями, не извращая и не усекая, а представил бы, выбрав по справедливости относящееся [к обстоятельствам дела], дабы от самого этого иметь обличение, подобно оному Варлааму, который и тебя научил заблуждению, и нас еще раньше, чем ты, вынудил к составлению речей в защиту православия тем, что писал против него, как и ты сейчас [делаешь] вслед за ним. Но прежде всего, как я сказал, [сам] ты нимало не являешься доказательством твоих [слов].

35. Затем, поскольку мы собираем из написанного святыми, а ты осуждаешь и тот факт, что мы у них собираем, и то, что нами у них собрано, то не явствует ли отсюда, что ты осуждаешь самих этих святых? Ибо явно, что ты сам попадаешься [в силки] собственными крыльями, {стр. 60} нападая ни на что иное, как разве на то, что нами взято из написанного святыми. Ведь ты говоришь, что это «ничуть не способствует ясному учению благочестия», как очевидно противоположное ему. Ибо что бы ты и уничижал эти [слова святых] вместе с нами, обвиняемыми тобою, если бы наши [слова] не совпадали с ними?

Поскольку же и согласно бодухновеным богословам «смысл любого выражения, употребляемого применительно к божественной природе таков, что если оно и отличается по значению, то не должно нисколько противоречить тому, что говорится одновременно с ним» [181], то подобает рассмотреть и те [высказывания], что ты подвергаешь своим пьяным шуткам (παροινίαις), как и каким образом между ними обретается противопоставление. Ибо если [это —противопоставление] по противоположности, а таково тварное и нетварное, то оно действительно нечестиво и нелогично, ибо сим невозможно быть [чем–то] единым и простым. А если по причине и причиненности одно превосходит, а другое уступает, или по порядку, или по достоинству, а ты запрещаешь таковым быть сводимыми в единое и простое, то ничем не отличаешься от Ария и Евномия. Ибо это каждый из них приводил в упрек: первый — Афанасию Великому, а второй — Василию, который после него был подобно ему великим. К нему же и писал великий сей [муж], что «вторым является Сын по Отце, и также Дух уступает Сыну — по порядку, и по достоинству, а не по природе» [182], то есть не в смысле нетварности и тварности, ибо по природе уступающее нетварному по необходимости [само] будет тварной природы. А если ты говоришь о божественной природе и не в собственной ипостаси сущей энергии божественной природы, поскольку она неотделима от природы и [в то же самое время] уступает природе по порядку, ибо движению предшествует по порядку движущееся; если, стало быть, ты говоришь, что сии суть сложные, и поэтому не дозволяешь им сойтись в единое и простое, то вместе с тем — пойми это хорошо — ты даже в гораздо большей степени не дозволяешь и Сыну и Духу сходиться с Отцом в единого и простого Бога, поскольку помимо того, что одно превосходит, а другое — уступает, каждое из Сих есть и в особенной ипостаси.

36. А что мы, гонимые тобою, говорили о субординативности (ύποβεβηκός) — или, иначе говоря, о высшем и низшем — в смысле причины и причиненности, а не тварного и нетварного, и тем более, что, когда Варлаам говорил [об этом], мы не сочли нужным отвечать на его слова, но свели это [противопоставление] к благочестивому пониманию {стр. 61} — тому свидетель сам ты, изо всех сил настаивающий, что мы якобы говорили о нетварности. Следовательно, и сам ты — достойный вероятия и неоспоримый свидетель себе и нам. Нам — в том, что мы благочествуем, говоря так; себе же — в том, что все так или иначе уступающее в Боге считаешь тварным. И ты в наши времена являешь себя новым Арием, и затем, надев на себя лисью шкуру и овчину лицемерия, стремишься незаметно пожрать овец Христовых и хвастаешься, будто уже проглотил и силой одолел не покорившихся [тебе], не ведая того, что Христовы [ученики] воистину побеждают немощью, и аще и злостраждут яко злодеи даже до уз [183], но не стыдятся свидетельствовать истину, ведуще, Емуже вероваша и известишася, яко силен есть сохранити их в день онь [184]. Поскольку и вси хотящии благочестно жити во Христе Иисусе, гоними будут [185], особенно ныне, когда лукавии человецы и чародеи преуспеют на горшее, прельщающее и прельщаеми [186], и слово их яко гангрена жир обрящет [187], хотя они и о истине погрешиша [188], и те, кто здраваго учения не терпяще по своих похотех изберут себе учители, чешеми слухом [189].

ГЛАВА 10

Содержащая свидетельства святых о том, что божественная природа есть источник божественных энергий, и в которой ясно показано, что Акиндин является арианином.

37. А что сущность есть источник и причина энергии — показывает говорящий: «все причаствует промыслу, истекающему из всепричинной божественности» [190]. А ярчайшее светило Ниссы [говорит]: «какое слово способно выразить божественную энергию, а наипаче силу, от которой энергия, и тем более природу, от которой сила?» [191] А Златоустый отец, говорит, что «пророки показывают себя не ведущими не только о том, чем является Бог по сущности, но недоумевают и о самой премудрости — насколько она велика, хотя не сущность от премудрости, а премудрость от сущности. Коль скоро же и сию не могут постичь с точностью, то {стр. 62} коликого безумия [признаком] будет думать, что можешь подвергнуть саму сущность [анализу] своих рассуждений?» [192]. А великий Василий, назвав Дух Святый «источником присносущной жизни» [193]и немного спустя перечислив присно и неотделимо присущее божественному Духу [194], затем прибавляет: «Дух — от Бога, то есть от Отца, да и Сам Он — источник вышеназванных благ, но источающееся от Бога является воипостасным, а источающееся от Него суть Его энергии» [195]. А великий Афанасий: «вся, елика имать Отец, Моя суть [196], — глаголет [Господь]. Стало быть, мы по необходимости считаем, что во Отце есть присносущие, вечность, бессмертие, могущество, предведение. И все это суть Его не как чуждое Ему [по природе приобретение], но пребывает как в источнике, покоясь в Нем» [197]. Но и Дамасский богослов назвал Сына «источником премудрости и предведения». [198]

38. А шестой из Вселенских соборов говорит дословно: «Всякая природа есть источник энергии, и вместе с различными энергиями разделяются и природные воления. И если во Христе две природы, то как же каждая не источит особую и соответствующую ей энергию и волю, так что тварная энергия и воля будет тварной природы, а нетварная — нетварной?» [199] Или ты и эти [соборы] обвинишь в двубожии и троебожии, поскольку они называют нетварной не только сущность Сына, но и отличающуюся от сущности, как от причины от которой она источается, энергию и волю, и, с одной стороны, не отрицают, подобно тебе, божественность, выдумывая, будто они ничем не отличаются (ибо каждая отойдет от того, чем является, переходя одна в другую и оставляя тебя), а с другой — не низводят ее до уровня твари, называя тварной энергию божественной сущности (ибо не нетварна сущность, имеющая тварную энергию), и также не смешивают — опять же подобно тебе — ипостаси, и не делают Сына Отцом, утверждая, как и ты, будто единственной нетварной энергией являются Сын и Святой Дух? Ибо если, — как ты слышал, — Сын источает нетварную энергию и волю, и к тому же — точно {стр. 63} ту же самую, без малейшего отличия, что и Отец, а ты называешь их, поскольку они нетварны, Духом и Сыном, то Сын по твоему получится Отцом, поскольку источает их.

Но у нас сейчас речь вот о чем: если, согласно великому Василию, «не по природе, а по порядку и по [проистекающему] от него достоинству, вторым является Сын по Отце, поскольку Он — от Него, и также Дух уступает Сыну» [200], как через Него подаваемый, то, значит, божественная природа есть нечто отличное от божественного достоинства. Ты же учишь, что [все] каким бы то ни было образом отличающееся от божественной природы или уступающее ей является тварным. Таким образом, что же иное ты утверждаешь, разве как то, что достоинство Сына и Духа — тварно? Ибо оно не то, что отлично от нее, но, однако, уступает божественной природе, которую одну ты считаешь нетварной. А всякий, кто одну лишь божественную сущность считает нетварной, несомненно является арианином. Ибо если невозможно, чтобы естественно присущий Богу порядок был тварным, а согласно богословию Акиндина ничего нет нетварного, кроме божественной сущности, то этот порядок будет Божией сущностью, и Сын в соответствии с ним будет по природе занимать второе место по Отце. Стало быть, согласно благочестивому слову истины, не одна лишь сущность является нетварной, но и естественно созерцаемое в божественной сверхсущностности нетварно, хотя это и не сущность.

ГЛАВА 11

Свидетельства святых о том, что Божия сущность превосходит свою нетварную энергию, но Божество, тем не менее, не выходит за пределы простоты. Здесь же и о самих–по–себе–причастиях.

39. А о том, что и энергия божественной природы, коей [энергии] наименование — божественность, является вторичной по отношению к природе, послушай Афанасия Великого, который указывает тебе в своем писании против Македония: «то, что Он является Богом, вторично по отношению к природе»; и прибавляет причину: «потому что божественность причаствуема, а сущность — непричаствуема. Ибо и мы, — говорит он, — если делаемся подражателями Бога, становимся богами, а той же природы [что и Он] стать не можем» [201]. А когда пишет против ариан, говорит: «если они допускают, что Бог изволяет о не сущих, то отчего не признают у Него {стр. 64} того, что выше, чем произволять? Ибо то, чтобы породить и быть Отцом Самого Слова, превосходит изволение» [202]. И еще: «противоположное изволению ариане усмотрели, а большее и превосходящее — не заметили. Ибо как противополагается изволению (τή βουλήσει) то, что [бывает] вопреки воле (τό παρά γνώμην), так превосходит и предшествует тому, чтобы изволять, то, что [свойственно] по природе» [203]. Итак, разве Божие изволение причислено к тварям по той причине, что его превосходит то, что [присуще Богу] по природе? И как же Бог изволял о творениях еще не сущих, если и [само то свойство] изволять — одно из сущих таким образом [т. е., из творений]? Но тот же самый [святой Афанасий] и на соборе сказал, обращаясь к Арию: «не о тварных вещах говорит Спаситель: вся, елика имать Отец Моя, суть [204]» [205]. А что это за [вещи] такие — он сам перечислил, как это немногим выше приведено в нашем слове [206].

40. А великий Василий назвал Отца высшим этих перечисленных [свойств]. Ибо он пишет утверждающим, будто Сын не все знает, что относится к Отцу, приводя Владычный глас: якоже знает Мя отец, и Аз знаю Отца [207], и прибавляя затем: «если иное [означает] знать Отца и иное — знать относящееся к Отцу, то большим будет знать Отца, поскольку каждый — больше своих [характеристик], а знающий большее (никтоже бо, — глаголет, — знает Отца, токмо Сын [208]) как будет не знать меньшего?» [209] Таким же образом и божественный Кирилл доказывает, что и Сын обладает предведением конца твари: «если знать Отца, — говорит он, — превосходнее всякого [иного] знания, то как знающий большее будет не знать меньшего?» [210]

41. А святой Максим в «Главах о любви» говорит, что «Бог, будучи Самобытием и Самоблагостью, и Самопремудростью, скорее же, — чтобы сказать ближе к истине, — превосходя и все это, не имеет вовсе ничего противоположного» [211]. Что же тогда? Божественное предведение, самобытие и тому подобное — поскольку в Боге {стр. 65} созерцается и [нечто] большее и превосходящее их — зачислим в твари, повинуясь тебе, учащему считать тварным все, каким бы то ни было образом уступающее [божественной природе], и безумно вытаскивающему следующее остроумное [замечание]: «если низшее не нетварно, то как нетварное будет низшим»? Ведь даже немного задумавшемуся, о чем идет речь, и каково в соответствии с ее смыслом значение превосходной степени, или, что то же самое, умаления (ибо одно по необходимости одновременно вводит и другое); задумавшемуся о том, чего ради [говорится так], не изящным, а смешным покажется это твое остроумие, как окруженное отовсюду скалами, но тебя [же самого], сказавшего это, отсылающее с обеих сторон в пропасть [212].

42. Но ведь и великий Дионисий пишет: «[наше] слово не обещает выразить самосверхсущностную благость, сущность, жизнь и премудрость самосверхсущностной божественности, сверхоснованную, как говорят Речения, превыше всякой благости, божественности, сущности, жизни и премудрости в тайных [сферах] [213], но воспевает явленный благотворный Промысл как по преимуществу благость и причину всех благ» [214]; итак, назовешь ли ты эту причину всего, промысл и благость тварной из–за того, что ее превосходит самосверхсущностная благость (ή αύτοϋπερούσιος άγαθότης)? И также, когда в письме к Гаию он говорит, как мы уже много где приводили: «Бог является и Сверхбогом, будучи, как сверхначальный, запредельным по отношению к богоначалию и благоначалию, и боготворящей божественности» [215], то неужели ты сию божественность, не убоявшись даже высоты [именований] богоначалия и благоначалия, поместишь с тварными [сущностями], чего до сих пор не решался сказать никто из еретиков? Или тебя ошеломляет прибавленное «неподражаемое подражание Сверхбогу» [216], далеко отстоящее, как кажется, от твоего понимания и ведения? Но услышь и о нетварном подражании и приблизь, наконец, к истине свою мысль. Ибо во втором своем «Слове о Сыне» говорит богослов Григорий: «Образом Отца является Сын как единосущный, и потому что Он — от Того, а не от Него Отец. Ибо сама природа образа есть подражание архетипу и тому, чьим он называется [образом], кроме того, что здесь [присутствует и нечто] большее» [217].

{стр. 66}

43. Но оный великий [Дионисий] и причастия полагает с нетварными как не причаствующие, но причаствуемые, и затем говорит, что «превыше всех причаствующих и причастий пребывает непричаствуемая Причина» [218]. Причастия же суть те, о которых сказал и святой Максим: «Самобытие Самоблагость, и Самопремудрость» [219]и тому подобное, что и он назвал Богом, и по отношению к чему в ином смысле он назвал Бога высшим. Неужели и все эти [отцы] слагают Божество из высшего и низшего, в чем и из–за чего ты обвиняешь нас? Если же кто скажет, что только самобытие является причастием, как единственное, что не причаствует ничего другого, но только само причаствуется, ибо иные причаствуют его, то этот смысл нисколько не нарушается от воспеваемого нами Божьего превосходства. Ведь Божество превосходит и сие абсолютно никоим образом не причаствующее самобытие. Пусть, однако, знает и говорящий сие, что это не явно помышляется и относительно других причастий: ведь о живых, святых и благих [созданиях] не просто из–за того, что они существуют и причаствуют самобытия, говорится, что они живут, освящаются и делаются благими посредством причастности, но [с ними бывает это] благодаря тому, что они причаствуют саможизни, самосвятости и самоблагости. А саможизнь и иное подобное не причастием иной саможизни становится саможизнью. Поэтому и поскольку что–либо является саможизнью, оно из числа причаствуемых, а не причаствующих. А не причаствующее жизни, но само причаствуемое и животворящее живых, как будет тварным? И в отношении других причастий [дела обстоят] подобным же образом.

44. А этот небомудренный еще и в другом месте всеобъемлюще воспел оное сверхудаленное превосходство, говоря: «мы обо всем в Боге говорим апофатически, и обо всем говорим катафатически, и [однако] отрицания превосходят положения. Сам же Он опять же — превыше всякого и отрицания, и утверждения» [220]. Итак, если [Бог] есть все, и [Он же] есть превыше всего, и еще превыше этого, и не перестает из–за этого быть Одним, то как наличие у Него [чего–либо] в том или ином смысле уступающего и превосходящего отменит простоту и единство Бога? Поэтому мы знаем Бога Благим и Преблагим, Богом и Сверхбогом, Началом и Сверхначальным и вообще Сущим и Сверхсущим, и еще превыше всего этого. И ни как Сущего и сущего Началом, как Благого и Бога, и тому подобное, не причисляем [Его] к тварным [сущим, началам, благим и т. д.] , ни как превосходящего благость, божественность и тому подобное, но и ни как Того, о Ком богословствуется, что Он запределен и {стр. 67} по отношению к этому превосходящему. И благости Божией причаствуют все [сущие], есть также и такие, которые причаствуют и божественности и подобных [ей свойств Божиих], а того, что за пределами сих, — отнюдь нет. Но и в таком случае у нас один Бог, имеющий одну и простую божественность, созерцаемую не только в сущности, но и в совершенстве всего. Чего же именно? Самовластия, простоты, мудрости, зиждительной, обоживающей, хотетельной силы и тому подобного, которые ни сливаются друг с другом, ни к тварным не сопричисляются, поскольку отличаются друг от друга.

ГЛАВА 12

Ясное доказательство на большем числе примеров, что Акиндин является арианином, изложение и опровержение измышленного им учения о тварности всего, что, согласно божественному Максиму, сущностно созерцается окрест Бога.

45. Ты же и в следующем явственно показываешься говорящим заодно с тезоименитым неистовству [221]. Ведь ты настаиваешь, что подвергающееся воздействию (ένεργούμενον) всегда означает творимое, и, стало быть, по–твоему, и «действовать» — это значит творить, и точно так же «дело», о чем бы это слово ни говорилось, мы должны помышлять творением, согласно твоему наставлению. Итак, ты и устно открыто этому учишь, обходя [весь город], и посредством пространных писаний вводишь, когда недвусмысленно пишешь, что «если [это что–то] нетварное, то не является делом запредельного всему Бога, ибо одно и тоже — дело, произведение и творение (έργον και ποίημα και κτίσμα). Поэтому, если это [есть нечто] совершаемое (ένεργούμενον) Богом, то оно не нетварно, ни безначально, ни совечно Богу». Следовательно, если бы мы послушали тебя, то назвали бы тварным и безначальное и вечное рождение, поскольку оно является делом божественной природы. И тем паче, согласно тебе и твоему точнейшему богоглаголанию, — поскольку ты и это явно утверждаешь, — назовем творения делами божественной природы, из–за чего ты и нас громогласно обвиняешь, будто мы рассекаем Бога на многие [части], поскольку говорим, что не божественной природы, но энергии причастны творения. Говорит же божественный Иоанн из Дамаска в восьмой главе «Догматов»: «рождение безначально и вечно, будучи делом природы и происходя из сущности, дабы Рождающий не претерпел изменения, и не было бы Бога первого и Бога последующего, и Он бы не имел прибавления. Творение же в Боге, будучи делом воли, не совечно Богу, поскольку не свойственно из небытия приводимому в бытие быть совечным безна{стр. 68}чальному и присно сущему» [222]. А сильный в божественном Максим говорит, что «дела — это все то, что сущностным образом созерцается окрест Бога: благость, бессмертие, простота и все, что подобно им» [223], которые, к тому же, по его мысли, «суть и дела Божии, и не начались во времени» [224]. Твои же [мудрования] какие мифические небылицы не оставили позади? Какой эллинский вздор не превзошли? Какие платоновские идеи или предсуществование душ не обогнали в нечестии?

Ведь ты говоришь: «не во времени, а некогда в вечности прежде ангелов были созданы бессмертие, святость, добродетель, благость, непреложность и простота, а к тому же и сущностность всех сущих (την των όντων πάντων οντότητα); и что все они, пребывая в сущностях и ипостасях, как созданные прежде ангелов, по своей сущности и ипостаси сущностно созерцаются окрест Бога и причаствуются ангелами и человеками и всеми сущими».

46. И тогда как сам ты вводишь столь великое новшество и всячески, как тебе самому кажется, доказываешь, и пишешь столь странные и небывалые вещи (ибо бессмертие и непреложность как бы были сами по себе в ипостаси, и как бы они, — а также и святость, и простота, и добродетель и все соответствующее, — созерцались соответственно собственной сущности и ипостаси, ни в Боге предвечно не существуя, ни в причащающихся их ангелах и человеках?); и после того, значит, как сам ты вводишь толикое новшество и посредством оного низводишь Божество до уровня твари, ты еще нас обвиняешь в этом самом новшестве за то, что мы бессмертие, святость, добродетель, благость, непреложность, простоту и тому подобное считаем извечно созерцаемыми сущностным образом окрест Бога, поскольку божественный Максим сказал, что «все это сущностным образом созерцается окрест Бога». Ибо как сущность и природа — одно и то же, так и сущностное и природное — одно и то же; почему мы и говорим вместе со святым, или, скорее, представляем [тебе] его, говорящего, что все сии [свойства Божии] являются безначальными. Ибо как бы Бог был без непреложности, бессмертия, простоты и благости, а простота, жизнь, бессмертие и все тому подобное, естественно созерцаемое в причастных ему сущих, было бы тварным? И вот потому Акиндин говорит, что мы будто бы вводим в Церкви многие нетварные божественности, что мы не считаем, как он и его наставник Варлаам, безначальной одну лишь сущность Божию, но и Его благость, про{стр. 69}стоту, непреложность и бессмертие. И как, по его мнению, эти дела [Божии] названы святым, если не безначальными? [Поэтому] мы снова скажем ему, духовная духовными сразсуждающе [225], по заповеди апостола: и как же божественный Иоанн из Дамаска назвал делом и самое предвечное рождение? А чтобы теперь нам защитить также и святых против тебя, обвиняющего их, [укажем, что] они здесь называют «делом» природную энергию, а природные энергии всегда сосуществуют природе, от которой и в которой имеют бытие, будучи тварными у всех тварных и нетварными — у единственной нетварной природы.

[170] Ин. 13:33–34.

[171] Ин. 14:18.

[172] Василий Великий, Против Евномия, 5, PG 29, 772С.

[173] Ин. 4:24.

[174] Василий Великий, Против Евномия, 5, PG 29,733 С; См. также: он же, О Святом Духе, 18, 44, PG 32,149А.

[175] Цитата не идентифицируется.

[176] 1 Тим. 4:2.

[177] Тит. 1:1.

[178] См.: Дан. гл. 13.

[179] 177 Пс. 51:1.

[180] Иуд. 13.

[181] См.: Василий Великий, Против Евномия, 2, 4–5, PG 29, 580CD; Григорий Нисский, К Евномию, 1, PG 45, 461АВ и там же, 2, PG 45,1105В.

[182] Василий Великий, Против Евномия, 3,1, PG 29, 656А.

[183] 2 Тим. 2:9.

[184] 2 Тим. 1:12.

[185] 2 Тим. 3:12.

[186] 2 Тим. 3:13.

[187] 2 Тим. 2:16.

[188] 2 Тим. 2:18.

[189] 2 Тим. 4:3.

[190] Дионисий Ареопагит, О небесной иерархии, 4, 1, с. 78.

[191] Григорий Нисский, Слова на заповеди блаженства, 7, PG 44,1280В.

[192] Иоанн Златоуст, De incomprehensibili dei natura (= Contra Anomoeos, homiliae), 1, 4,: Malingrey, A. M. (editor), Jean Chrysostome. Sur l'incompmhensibilitü de Dieu, Paris, 1970 (Sources chrötiennes, 28 bis), 1, 192–198.

[193] Василий Великий, Против Евномия, 5, PG 29, 769А.

[194] Там же, PG 29, 772С.

[195] Там же, PG 29, 772D.

[196] Ин. 16:15.

[197] Афанасий Александрийский, In illud: Omnia mihi tradita sunt, 4, PG 25, 216B.

[198] Цитата не идентифицируется.

[199] Цитата не идентифицируется.

[200] Василий Великий, Против Евномия, 3,1, PG 29, 656А.

[201] Афанасий Александрийский, Dialogi duo contra Macedonianos [Sp.], 1, 14, PC28, 1313А.

[202] Он же, Против ариан, 2, 2, PG 26, 149С.

[203] Он же, Против ариан, 3, 62, PG 26, 453В.

[204] Ин. 16:15.

[205] Афанасий Александрийский, Disputatio contra Arium [Sp.], PG 28, 473C.

[206] См.: цитату на с. 60.

[207] Ин. 10:15.

[208] Мф. 11:27.

[209] Василий Великий, Против Евномия, 4, PG 29, 696С.

[210] Кирилл Александрийский, Thesaurus de sancta consubstantiali trinitate, 22, PG 75, 373A.

[211] Максим Исповедник, Главы о любви, 3, 27, PG 90,1025А.

[212] Τό βάραθρον — «баратр» — пропасть в древних Афинах, в которую сбрасывали осужденных на смерть.

[213] Ср.: Пс. 17:12; 80:8.

[214] Дионисий Ареопагит, О божественных именах, 5, 2, с. 404.

[215] Парафраз его же Послания 2, с. 768–770.

[216] Там же, с. 768.

[217] Григорий Богослов, Слово 30, 20, PG 36,129В.

[218] Дионисий Ареопагит, О божественных именах, 12, 4, с. 546.

[219] Максим Исповедник, Главы о любви, 3, 27, PG 90,1025А.

[220] Дионисий Ареопагит, О мистическом богословии, 1, 2, с. 740.

[221] Т. е. с Арием.

[222] Иоанн Дамаскин, Точное изложение православной веры, 1, 8, op. cit., 8, 67–72.

[223] Максим Исповедник, Главы о богословии и о домостроительстве воплощения

[224] Сына Божия, 1, 48, PG 90,1100D.

[225] 1 Кор. 2:13.