— Тебя это волнует? — едко спросила Кейт. Он поймал ее за руку и без усилия заставил остановиться. Она попыталась встать на ноги, но здесь было слишком глубоко, и Кейт начала тонуть.
— Деймон!
Он притянул ее к себе, поддерживая на воде.
— Все, поймал. Расслабься.
— Как я могу расслабиться в такой позе? — Она оказалась прижатой к его широкой груди, их ноги переплелись.
— Вчера у тебя это неплохо получилось, — шепнул он ей на ухо, которое потом поцеловал, легонько потеребив языком розовую мочку. По спине у Кейт пробежали мурашки.
— Деймон! Прекрати! На нас смотрят!
— Ну и что? — Он снова поцеловал ее, на этот раз проведя губами по щеке.
Она уцепилась за его плечи и попыталась оттолкнуть его, но он еще крепче сжал ее в объятиях. Накатившая волна подняла их на своем гребне, еще ближе подталкивая друг к другу, и Кейт ясно ощутила, как сильно он ее хочет. Она закрыла глаза и вспомнила прошлую ночь.
— Что они говорили, Кейт?
— К-кто? — Она потрясла головой, пытаясь отогнать воспоминание, что было совсем не просто. — А-а-а, ты имеешь в виду твоих сестер? Они в восторге. Они думают, что ты в меня влюблен. — Она выдавила из себя смешок. — По уши. В этом ты сумел их убедить.
— Правда? — Голос Деймона зазвенел от напряжения.
— Да. — Она отстранилась от него и с облегчением поняла, что он больше ее не держит.
— А тебе это не нравится?
Она сделала попытку пожать плечами.
— Ну, мы же именно этого и добивались. И... год только начался, поэтому им надо подбрасывать пищу для размышлений.
— Полагаю, ты права, — помолчав, тихо согласился Деймон. Теперь он держался на воде рядом с ней, но не касался ее. Кейт была этому рада, так ей было легче управлять своими чувствами.
— Ну, тогда все в порядке, — сказала она беспечно. — Хотя бы на некоторое время.
— Конечно. — Он сделал паузу. — А что потом, Кейт?
— Потом?
— После Дня Благодарения? Когда мы вернемся домой? Как мы будем подбрасывать им пищу для размышлений?
Она улыбнулась самой беззаботной улыбкой, на какую была способна.
— Нечего вперед загадывать. Сориентируемся по обстановке, правда?
Она позволила себе встретиться с ним глазами не более чем на несколько секунд, опасаясь, как бы он не заметил, что затронутый вопрос слишком ее волнует. Деймон, однако, ничего не заметил, только криво усмехнулся и поспешил согласиться с ней:
— Правда.
А чего, черт возьми, ты от нее ожидал? Признаний в вечной любви? С тебя станется, Алексакис.
Деймон спорил сам с собой всю дорогу до пляжа, по которой несся так, будто за ним гналась свора гончих. «Пойду поразмышляю», — сказал он матери. «Надо размяться», — сказал он Стефаносу. А говоря по правде, ему необходимо было найти выход из той неразберихи, в которую он превратил свою жизнь.
Возможно, думал он, увязая в плотном песке, нам не надо было оставаться здесь еще на неделю. И зачем только он настоял на этом? Один Бог знает.
Если откровенно, он и сам знал зачем — затем, что не хотел возвращаться. Тот день в Радужной бухте сделал его счастливым.
О таком он мог только мечтать. Наверное, в юности он наслушался разговоров сестер о том, что секс — нечто большее, чем просто физическое удовлетворение, которое можно получить, отыграв изнуряющий теннисный матч или наскоро овладев одной из случайных подружек. Это отпечаталось у него в мозгу, но в жизни подтверждения не нашло.