Том 7. Мать. Рассказы, очерки 1906-1907: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я могу правдиво повторить всё, что вы скажете, ваше величество, — предложил я.

Он внимательно посмотрел на меня и красноречиво указал глазами на сонетку в своей руке.

— Да, вы поставлены в такое положение, в котором можно говорить только правду!

И, вынув из-под брони бумажку, стал читать но ней: «В газетах пишут, что Мы убиваем невинных десятками и сотнями, — неправда это, как всё, что напечатано в газетах и десять лет тому назад, вчера, сегодня и даже завтра и через год в них напечатают, всё это ложь и будет ложью, если не послужит во славу доброте и мудрости Царя России. Европа Нас считает деспотом, тираном, злым гением России, чудовищем, которое сосёт её живую кровь и гложет мясо русского народа»…

Он замолчал, читая про себя, потом пожал плечами и вполголоса заметил:

— Зачем он это написал? Дурак!.. Гм… да, вот где начало… «…Разумным людям всем известно, что всякий честный Государь, власть над народом получивший с неба из рук владыки мира, — обязан сохранять свой божий дар во что бы то ни стало. А для сего Царям необходимо и убивать и вешать всех, кто дерзновенно отрицает святое право Царской власти над жизнью и имуществом людей. Царь, как наместник бога на земле, есть верный пастырь своего народа. Источник мудрости, дарованный от бога, — Он должен охранять сердца людей от вредных мыслей, которые в них сеет дьявол. Для всякого Царя необходимо, чтобы народ его был целомудренно наивен и всё, что вытекает из смысла Царской власти, он принимал как милость, ниспосланную с неба, — молитвенно, покорно и безмолвно»…

Царь прервал чтение, закрыл глаза и, улыбаясь довольною улыбкой, с минуту помолчал. Потом вздохнул с наслаждением и воскликнул:

— Как хорошо написал, бестия! Большой талант — чужие мысли излагает так, как будто бы он с ними родился!.. Да, недаром из полка его прогнали за шулерство… каналью!..

— Могу я узнать, ваше величество, кто автор этой поэмы? — спросил я у царя.

— Один жандармский офицер… большой прохвост… как, впрочем, все жандармы из поэтов… Мы хотели прочитать эту речь перед Думой, как Нашу тронную… но Нам сказали, что поэзии в политике — не место. Притом же эти члены Думы — народ покуда ещё дикий, неприрученный… глядят, как волки, и, видимо, совсем не понимают, что значит — Царь! Все они — ребята довольно прилично одетые, но не имеют орденов и потому — неблаговоспитаны. Со временем Мы, может быть, дадим им ордена… если это поможет им исправить свои недостатки. Мы всё-таки сказали им речь, написанную кратко и доступно для их ума одним лакеем Нашим… Лакеи — самый верноподданный народ; воруют — много, но престолу служат — как лакеи. Потом хотели Мы их разогнать из Думы, но Нам министры отсоветовали, — рано, говорят… Наш Трепов, как искренний радикал, рекомендует расстрелять их… но с этим можно и не торопиться, Мы думаем… Теперь Мы через вас пускаем эту речь в печать, чтобы весь мир знал правду о вожде русского народа. Будем продолжать… Где Мы остановились… «молитвенно, покорно и безмолвно»… ага! Попробуем читать на память…

Он закрыл глаза и продолжал:

«Мы повелели убивать» — не то! Забыл… «Мы убивали народ без счёта» — нет, не так! Речь без бумажки трудно говорить!.. К тому же Нам теперь необходимо говорить ритмической прозой — она лучше затемняет смысл речи и придаёт ей величие… А научиться этому трудно. Ну… продолжаем:

«Доверенный владыки неба по управлению народом на земле, — Царь должен быть и строг и грозен, но — справедлив. Молва о том, что будто Нами, Царём России, какие-то «невинные» убиты, — конечно — клевета. Мы лично никого не убиваем, Нам некогда заняться этим делом… Рука Царя не обладает ни временем, ни силой для истребления народных масс. Крестьяне и рабочие в России убиты солдатами и казаками. Солдаты и казаки, Мы полагаем, прекрасно видят, кто прав, кто виноват: убитые — их братья и отцы. По долгу службы избивая своих родных, они, наверно, знают, кто должен быть убит, кто изувечен, кто — только разорён… И, наконец, — невинно убиенный, он — в рай идёт! Зачем же тут кричать о зверствах, преступлениях»… и прочее? Не всякий может в рай попасть так дёшево и быстро, как верноподданный Царя России, наместника Христова на земле и сына православной церкви… И — далее: «что значит для страны с таким огромным населением хотя бы миллион убитых? А Мы за целый год трудов по укрощению народной воли убили меньше полумиллиона… И всё-таки газеты всей Европы кричат, что Мы — тиран, Мы — изверг… Нас в Италию социалисты не пустили, предполагая освистать… Свистать Царю! Да разве это плохой актёр? Вы позабыли, как недурно Мы играли роль доброго Царя и Миротворца почти пять лет? И вся Европа верила, что Мы действительно «добрейший малый»…

Здесь царь остановился, подумал и сказал, нахмурив брови:

— Ну, это лишнее… Как смеет он, Наш подданный, оправдывать деяния своего владыки? Осёл!.. И почему он тут поставил многоточие? Поэт, а знаки препинания неверно ставит… идиот! Дальше…

«Армяне на Кавказе перебиты руками верноподданных татар. Но этому событию был придан вид вражды национальной, и нужно было верить, что так оно и есть, что это — правда. Но как могло случиться, что армяне и татары, века проживши вместе, как друзья, вдруг сделались непримиримыми врагами? Что ж тут мудрёного? Ведь и землетрясенья бывают тоже вдруг… Когда султан турецкий заставил курдов и своих солдат уничтожать армян — их уничтожили десятки тысяч, а шуму было меньше… Подумайте, — ну где тут справедливость? Евреев перебили? Но — ведь не всех же! И потом: причина избиения евреев лежит в прогрессе христианства. Сознавшие себя детьми Христа и православной церкви немедленно же начинают истреблять евреев за то, что не хотят они признать за истину учение Христово о милосердии и о любви ко всем. Это ясно для каждого, кто не социалист. Идею христианства годами долгими в народе развивали чиновники, шпионы и попы, и вот — идея эта даёт свои плоды… При чём тут Мы? Ещё писаки дерзкие Нам ставят в вину кровавый день… девятого января»…

Царь замолчал и, прочитав про себя несколько строк, недовольно заметил:

— Он снова не выдержал ритма… какая небрежность! Это надо заметить. У вас нет карандаша? — обратился он ко мне, но тотчас же вскричал: — Не надо! Не надо! Руки… не двигайте руками!

Он отметил неправильность ритма речи ногтем на бумажке и продолжал: «Но обвинять Царя за это»… гм!.. болван! «за это дело — разумный человек не должен. Мы — Царь. И если Мы велели стрелять в народ, то, значит, у Нас причины были стрелять. А если бы Мы пожелали беседовать с народом, то Мы бы стали беседовать. Надеемся, что это ясно! Народ не должен забывать, что в руки Царские господь вложил не только скипетр и державу, но также меч, то есть штыки и пушки».

Царь остановился и сказал:

— Здесь он забыл о пулемётах… вот бестия рассеянная! Штыки, и пушки, и пулеметы… да… «Употреблять сии орудия войны и мира Царь может, как Он хочет, а потому девятым января колоть глаза Нам незачем. Мы правы всегда. Мы, может быть, и сами не понимаем, зачем перестреляли в этот день так много верноподданных… но то, чего не понимает Царь, — понятно богу. Царь лишь орудие в его святых руках, как человек — орудие в руках земного бога, то есть Царя. И всё, что недоступно порою разуму Царя, должно быть признано внушеньем бога, а то, чего не понимают люди, понятно только разуму Царя»…

Николай II поднял голову, увенчанную тяжёлым шлемом, тщательно осмотрел руку, вытер ею пот со лба и сказал, щёлкнув пальцем по бумаге:

— Вы подумайте над этим! Гора мудрости! Мы даже сами не можем уловить здесь смысла… но чувствуем, что это превосходно! Каналья, написавшая такую речь, будет министром внутренних дел, вы увидите. Он ещё молод теперь, но уже состоит на содержании у двух старых графинь и одной балерины, близкой к Нашему двору… Но — вы не вздумайте сообщать газетам и эти интимные подробности!.. Это Наше частное дело… слышите?

— Ваше величество, — сказал я, — у меня опускаются руки!

— А вы можете двигать ими?

— Не могу…

— Опустите их… Однако, если хоть одна рука у вас пошевелится, — заранее прошу Нас извинить! — но Мы лишим вас живота! Жизнь Наша нужна русскому народу, он так дорого платит за неё!.. Кончим речь… Где Мы остановились? Да, вот…

«Вот краткий список Наших скромных дел, которые газетчики раздули до размеров преступлений Ивана Грозного и прочих государей, несчастие которых было в том, что подданные их не признавали всей необъятной власти, ниспосланной от господа царям. Всё остальное, что Мы совершили, ничтожно, и не стоит вспоминать о тех деяниях, без коих власть Царская не может быть крепка, народы счастливы и мирны… Так, например, от время и до время необходимо расстрелять рабочих, дабы убить их подлые мечты о главенстве рабочего народа над обеспеченным и праздным людом, опорой государства. Крестьяне требуют, чтоб их порою секли или стреляли в них из ружей. Это должно их убедить, что Государь не забывает и о них, что пред Его лицом — все равны! Купцы, дворяне, духовенство, рабочие и мужики в Моей демократической стране — все равные права имеют пред законом на штык и петлю. А Мы имеем право гордиться этим. Мы Нашу речь закончим напоминанием о том, что только бог, помазавший Царя на царство, имеет власть судить Его дела»… Вот и всё! Кратко, сильно, всем понятно… Вы запомнили?

— Да, — ответил я.

Николай II поднял палец кверху и продолжал: