— Здравствуйте!
Матвей пожал его руку.
— С добрым утром!
— Благодарю! — шаркнув ногою, сказал Борис. — И вас также!
Тогда Матвей, чувствуя маленькую новую радость, засмеялся, схватил мальчика на руки и предложил ему:
— Ну, давай, что ли, дружиться, а?
— Конечно, давай! — согласился Борис. Пощупал волосы на голове Матвея и объявил: — Вот мягкие волосы у тебя! Мягче маминых.
— Да ну?
— Честное слово!
— Это, брат, хорошо.
— Почему?
Матвей смутился.
«А пёс знает — почему! Экой пытливый!» — подумал он, опустив Борю на под и спрашивая:
— Ты чай пил?
— Нет ещё. Ещё мама не оделась.
— Не оделась?
Он на секунду закрыл глаза.
— Давай лучше со мной чай пить! Сочни велим сделать, а?
— Давай!
А за чаем дружба окрепла: мальчик воодушевлённо рассказывал взрослому о Робинзоне, взрослый, по-детски увлечённый простой и чудесной историей, выслушал её с великим интересом и попросил:
— Дай-ко ты мне эту книгу!
Днём, встретив постоялку, он осмелился сказать ей:
— А забавен сын у тебя, Евгенья Петровна! Да и — умён!
— Приятно слышать, — молвила она, ласково улыбаясь.
Улыбка ещё более ободрила его.
— И подобрей тебя будто…
Женщина нахмурилась и прошла куда-то мимо, бросив на ходу:
— Я — не ребёнок.
«Эк сказала! — думал Кожемякин, сморщив лицо. — А я ребёнок, что ли?»
И, обиженный, лениво пошёл на завод.