Сокровище Джунаида: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да черт его знает. Сердар был уверен, что есть. А мне это по фигу. Чуть сына, вон, не потерял… А денег на жизнь мы с ним и так заработаем.

Отец с сыном поднялись на борт корабля и скрылись в каюте, а потом Аннанияз, уложив Сапара, вышел один, и долго стоял, облокотившись на поручни, куря «Беломор», улыбаясь Порсы и поплевывая за борт. Когда паром «Нейтральный Туркменистан» отчалил, он еще раз махнул участковому рукой и отправился вниз.

А Порсы стоял у причала, пока огромный корабль разворачивался и выходил из залива в открытое море. Участковому почему-то пришло в голову, что вместе с паромом навсегда уходит в туманную даль вся его прошлая жизнь — такая же неуклюжая, плюхающаяся в грязной воде пополам с отбросами. Порсы тоже смачно плюнул в заляпанную нефтепродуктами акваторию порта и ушел. У него вызревал план насчет дальнейшего.

Сердар толком не помнил, как провел эту ночь. Вроде бы он долго-долго ходил где-то, пока, споткнувшись, не свалился в джар, больно ушиб коленку об камень, кое-как выбрался и стал карабкаться на вершину большого бархана, где и просидел до рассвета, обхватив плечи руками и стуча зубами.

Когда развиднелось, он как будто немного пришел в себя, встал и стал оглядываться, высматривая неизвестно что — то ли свою машину, которую так подло угнал интеллигент-алкоголик, то ли приметы из письма Джунаида. Он разглядывал камни, тыча в них пальцем и бормоча: «Верблюд? Птица? Двуногий старик?…»

Потом Сердар, вспомнив о ночной вылазке конкурентов, спустился с бархана, чтобы найти то место, в котором трое из «паджеро» так подозрительно ковырялись ночью. Он долго бродил как потерянный, среди наносов песка, больших камней, каких-то оврагов и даже жидких зарослей незнакомого кустарника, когда вдруг с ужасом понял, что не может найти не только того места, где он их видел, но и бывшую стоянку, а значит — не знает, где искать поселок.

Между тем солнце уже выходило на свою коронную точку, в которой оно из благодетеля всего живого становится его смертельным врагом, равнодушным и безжалостным. Обезвоживание организма в пустыне происходит с такой скоростью, что человек часто не успевает осознать, насколько серьезна опасность, а когда осознает — уже не остается времени, чтобы предпринять необходимые шаги для спасения.

Так и Сердар, осознав, что долго ему уже не выдержать, тут же вспомнил, что почти всю ночь куда-то шел, а значит, и назад быстро вернуться не удастся. Он с трудом забрался на какой-то бархан и безнадежно обозрел горизонт. Хребет Большого Балхана виделся отсюда голубым полупрозрачным силуэтом, и потомок Джунаида подумал, что туда ему ни за что не дойти.

Между тем пот стал заливать ему глаза, разъедать тело, и он, не будучи жителем пустыни, допустил роковую ошибку: стал снимать одежду, которая только и могла его спасти. После того как он на ходу сбросил рубашку и спортивные штаны, ему на минуту стало легче, но потом кожа быстро высохла и начала обгорать. Когда он понял ошибку и обернулся, думая пойти подобрать одежду, оказалось, что это уже очень далеко — в его состоянии и сотня метров казалась непреодолимым расстоянием. А горы почти не приближались, все так же маяча на горизонте призрачными очертаниями. Язык во рту у Сердара распух, стал шершавым и неповоротливым, как из фанеры. Глаза налились кровью, ноги отяжелели и не хотели двигаться. Губы сначала потрескались, а потом лопнули и стали кровоточить. А еще немного погодя началось самое плохое: кровь загустела, и сердце с трудом проталкивало ее по жилам. Это было так больно и страшно, что Сердар решил где-нибудь пересидеть, не понимая, что запущенный чудовищной жарой процесс обезвоживания все равно будет продолжаться, его уже не остановить.

Он спустился на каменистый участок, нашел подходящий камень, отбрасывающий мизерную тень, и скрючился на земле, стараясь поместиться в крохотном кусочке прохлады. Но раскаленный воздух продолжал то, что начали прямые солнечные лучи. Потомок Джунаида прямо-таки физически чувствовал, как покидает его организм влага. Он испугался, что так и умрет под этим камнем, и как только солнце немного приблизилось к горизонту, встал. Едва переставляя ноги, он упрямо направился к призрачным горам.

Когда первые сумерки коснулись пустыни, он уже полз. В голове его мелькали обрывки воспоминаний — как собирался он в эту экспедицию, как страстно хотел отомстить, как тешил себя надеждой, что ему, настоящему наследнику Джунаида, откроется спрятанное им сокровище…

Джунаид… Будь ты проклят! Здесь же когда-то были колодцы, но ты их засыпал, сволочь, спасая свою шкуру. А теперь твой правнук подыхает в пустыне, потому что ты оставил его без воды. Ты, ты! Ты никогда не говорил об этом, но твой правнук все равно узнал… И потомок великого диктатора в бессилии колотился головой об песок, чувствуя, что от него уже уходит сознание. Но об этот проклятый песок даже удариться больно нельзя.

Вода… За один-единственный глоток Сердар теперь отдал бы все сокровища своего прадеда, да и не только их. Он уже даже не полз, а только слабо корчился на песке, пока не замер окончательно в надвигающемся с востока сумраке ночи, под прекрасными звездами пустыни…

Упырев заехал во двор больницы и резко тормознул. Деревянко поглядел на него с интересом. Мол, ну и что дальше? Тот сидел молча, глядя прямо перед собой. Тогда Деревянко озвучил свой вопрос:

— Дальше что?

— Я вот думаю, что бы им такое сказать, чтобы Гульнару отдали? Ведь сейчас у нее документов никаких… Да и у нас тоже — мы же не родственники…

— А ты сюда вообще зачем поехал? — Владимир, что называется, прикинулся шлангом.

— Сам знаешь…

— Да, знаю. Но ты сказал — «увидишь». Так давай, показывай скорей! Нам отсюда еще слинять как-то надо. Через тридцать три границы…

— Ладно, хватит. Пошли! — Упырев был зол как собака. — Нельзя ее здесь оставлять. Неужели, не понимаешь?

— Понимаю. Только я не волшебник.

Упырев молча вылез и, с силой захлопнув дверцу, направился к дверям в больницу. Деревянко неохотно последовал за ним. Они прошли в приемный покой, и тут Леха вспомнил, что не знает даже фамилии Гульнары.

— Э-э-э… — начал он объяснять дежурной сестре, — тут к вам девушку вчера утром привезли…

— В пятой палате которая? — перебила его сестра. — Идите к главврачу, в двадцатый кабинет. Тут из-за нее уже целый скандал.

Они прошли по полутемному больничному коридору и постучались в дверь с табличкой, написанной латинскими буквами. Хорошо, хоть цифры оставили арабские, понятные…

— Войдите! — раздалось из кабинета.

Деревянко, а следом за ним Упырев вошли, и увидели маленького толстого мужика с лысой башкой, сидящего за столом. Ручки он держал на столе, как школьник на парте, и в то же время на уровне собственных плеч.

— Вы по какому вопросу? — спросил коротышка.

— К вам вчера утром девушку привезли… — уже привычно начал Упырь.

— Да-да-да, — быстро вспомнил главврач. — Почему без документов?