— Нет, нет, ― отвечает разбойник, ― мы ничего плохого им не сделали. А они поступили с нами так жестоко.
— Ладно, отойди и ты в сторону.
— Усуб, а ты почему вздохнул? ― спрашивает своего суженого Кырх Сачлие.
— Э, падишах, не береди мою рану. Эта девушка была моей невестой. Падишах отдал мне ее в жены и сыграл свадьбу по нашим езидским законам178. Я взял свою жену, и мы поехали ко мне домой. Всадники моего тестя сопровождали нас. Мы раскинули шатры у моря, решили дождаться рассвета, чтобы утром сесть в лодки и отчалить от берега. Ночью я вошел в шатер жены, вижу ― она спит, нагнулся и увидел на ней золотой талисман. Он сверкал тысячами граней. Я снял талисман, вышел из шатра, чтобы получше разглядеть его под луной, но вдруг налетел орел, ударил крылом, и талисман выпал из моих рук. Я хотел поднять его, но орел быстрее меня схватил талисман и перенес в другое место. Я побежал за ним. Вот он, этот проклятый, сидит здесь. Он сумел сделать меня безумным, раздеть, разуть. Да ты сам видишь, падишах, как он поступил со мной.
Кырх Сачлие спросила у священника:
— Почему ты так поступил с ним?
— Будь в здравии, мой падишах! Дочь падишаха была такая красивая, я влюбился в нее. Хотел я на ней жениться, но она не соглашалась, не мог я ее уговорить. Есть у меня рамль179, посмотрел я в него и увидел, что Усуб женился на этой девушке и везет в свой дом, вот я и решил следовать за ними. Раскинули они шатры на берегу моря, а я спрятался за камнем. И когда увидел в руке Усуба талисман, я ударил его по руке, думая, что за ним выйдет из шатра и Кырх Сачлие, тогда я схвачу ее и увезу. Но она не вышла, вот я и привел его к себе и сделал своим свинопасом. Это все правда.
— Скажи-ка, ты ток долго добивался ее, тебе удалось все-таки добиться?
— Нет, ― отвечал тот.
— Тогда и ты встань в сторону. Зовите сюда палача, ― велела Кырх Сачлие, ― и пусть он отрубит ему голову, а ты, однорукий, убирайся отсюда, пока другую руку не отрубили!
Затем Кырх Сачлие прогнала пастуха и обратилась к падишаху:
— А ты выбирай себе девушку, да только одну. Хватит с тебя и одной жены.
Затем оиа осторожно сняла с головы корону, и волосы ее рассыпались по плечам:
— Усуб, да не разрушится твой дом, зачем ты вынес из шатра мой талисман? Ты не узнаешь меня?
Пригляделся Усуб к ней и узнал свою Кырх Сачлие. Бросились они друг другу в объятия, поплакали немного, порадовались, посмеялись друг над другом и тут же сыграли свою свадьбу. Нагрузили они на пятьдесят верблюдов свои богатства, посадили в этом городе другого падишаха, распрощались с людьми этого города, помолились богу и поехали. Выехали к берегу моря и видят ― те сто всадников падишаха, ее отца, все еще на берегу. Увидели они Кырх Сачлие, обрадовались. Спросила она их:
— А почему вы до сих пор здесь?
— Мы не хотели возвращаться с дурной вестью к падишаху.
Тут же Усуб и Кырх Сачлие спустили лодки на воду, сели и поплыли. Вместе с ними вернулись домой и всадники.
А Усуб и Сачлие прибыли в город отца Усуба. Вышел он к ним навстречу с дафом и зурной. Семь дней и семь ночей свадьбу играли.
Они своему счастью радуются, а вы радуйтесь своему!
12. Зэльфиназ и Джэльфифараз
Жил-был падишах. Год за годом проходит, месяц за месяцам идет, а у падишаха все нет детей, нет наследника.
Как-то вечером падишах распустил свой синод, сел и задумался: «О боже, после моей смерти мой трон и моя корона останутся без хозяина. Нет у меня ни сына, ни дочери».
Вдруг появился перед ним старик и спросил:
— Дорогой мой падишах, о чем думаешь?
— Как мне не задуматься, отец, дорогой, я вот-вот умру, а трон и корону передать некому, нет у меня наследника.
Вынул старик из кармана яблоко, протянул падишаху и сказал:
— Будь в здравии, падишах, раздели это яблоко пополам, одну половину дай жене, а вторую ― кобыле. Жена твоя родит дочь, а лошадь ожеребится, но ни в коем случае без меня не давай им имен.
Сказал ов так и исчез.
Разрезал падишах яблоко на две половины, одну половину дал жене, а другую ― своей лошади. Ровно через год жена падишаха родила девочку, а лошадь ожеребилась. Ни девочке, ни жеребенку падишах не стал давать имен.
[178] Свадьба у езидов отличается от этого обряда у соседних народов красочностью и строгим соблюдением всех национальных традиций.
[179] Рамль ― гадание (на зеркале, на кубиках); рамльдар ― гадальщик.