Опечалился зеркар, говорит жене:
— Сын падишаха дал такой заказ, который мне не под силу.
Жена запричитала:
— Раб божий, пропала твоя голова!
Наступил вечер, вернулся Мирза Махмуд, видит ― старик в одном углу сидит грустный, старуха ― в другом, а в доме ни хлеба, ни какой другой еды.
— Ради бога, скажите, не больны ли вы?
— Отстань от меня, плешнвец, мне своего горя довольно, а ты еще с расспросами лезешь! ― рассердился зеркар.
— Ах, отец, да не даст тебе бог ни боли, ни хвори, а если и даст какую боль, пусть и лекарство укажет от нее. Скажи мне, что случилось?
Рассказал зеркар о том, что велел ему сделать сын падишаха, и еще больше закручинился.
— Да не разрушит бог дом твой, проще работы и не найти. А где золото? Принеси-ка мне мешок орехов и оставь в мастерской. Завтра все будет готово. Утром придешь и возьмешь.
Купил старик мешок орехов, принес их плешивому, а сам подумал: «Наверное, этот плешивым ― плут. Может, он их и сделает, но как оживит?»
А Мирза Махмуд предупредил зеркара:
— Смотри не заходи ко мне, моя работа связана с волшебством. Если войдешь, шорох меня испугает и я не смогу их оживить.
— Одна надежда на бога и на тебя, сынок, только спаси меня!
Заперся Мирза Махмуд, грызет себе орехи. Оставшиеся орехи вместе с мешком золота он зарыл в землю, затем вытащил из кармана конские волоски, потер их друг о друга, и тут же перед ним появился серый в яблоках конь. Переоделся юноша, сел на коня и оказался на дне колодца. Взял он приданое старшей сестры, и вынес его конь прямо к дому зеркара. Юноша переоделся, положил одежду на седло, поцеловал коня в глаза, погладил его и сказал:
— Благословенный, возвращайся назад, когда понадобишься, позову.
Наступило утро над присутствующими и над ними тоже. Старик со старухой всю ночь подходили к дверям мастерской и шептались:
— Господи, сделал он или не сделал?
Утром Мирза Махмуд отворил двери мастерской и позвал зеркара:
— Все готово, отец, заходи.
Обрадовался старик и собрался было уходить, но Мирза Махмуд задержал его:
— Отец, дай мне своего лошака, и я поеду посмотреть свадьбу.
— Сынок, дети тебя убьют, глаза выколют, ведь ты плешивый, а у меня нет ни седла, ни подпруги.
— Отец, а я стремена и подпругу сплету из соломы. Будь спокоен, дети мне ничего не сделают.
Словом, вывел Мирза Махмуд во двор лошака, из тряпок сделал седло, из соломы ― подпругу, стремена и уздечку, сел на него и, погоняя перед собой гусей, выехал из деревни. Увидели его деревенские дети, забросали камнями и комьями земли.
— Будь проклято молоко ваших матерей! ― только и смог сказать Мирза Махмуд.
Вывел он гусей из деревни, спустился в овраг, вытащил из кармана конские волоски, потер друг о друга, и тут же появился перед ним гнедой конь. Переоделся юноша, сел на коня и поехал ко дворцу падишаха. Смотрит ― старик с подносом на голове идет.
— Салам-алейкум, отец! ― поздоровался юноша.
— Алейкум-салам!
— Отец, что это за поднос ты несешь на голове?