— У вас, очевидно, большие средства?
— Ах, и не говорите. Намучился я с ними… Вы уже уходите? Пойдем, я вас подвезу на своей машине… Прогуляться хотите? Ну, пойдем пешком…
Взяв меня под руку, он зашагал подле, заискивающе глядя мне в глаза и согнувшись в своей великолепной шубе…
— Скажите, лошадь иметь — шикарно?
— Очень.
— Надо бы купить. Знаете что? Я в лошадях ничего не понимаю. Вы купите лошадь, с этой самой… с повозкой! А потом продайте мне с надбавкой. Заработаете — и мне спокойнее.
— Нет, я этими делами не занимаюсь.
— Жалко. На кого это вы так посмотрели?
— Дама одна прошла. Красивая.
— Серьезно, красивая?
— Да, очень. Эффектная!
— Слушайте, а что если ее взять на содержание?
— Почему непременно ее?!..
— Я в этом, видите ли, ничего не понимаю, а вы говорите — красивая. Возьму ее на содержание, а?
— Позвольте! А вдруг это порядочная женщина?
— Ну, извинюсь. Большая беда. Сколько ей предложить, как вы думаете?
— Ей-Богу, затрудняюсь.
— Предложу три тысячи в месяц, черт с ним…
Он догнал даму, пошел с ней рядом… Заговорил… На лице ее последовательно выразились: возмущение, удивление, смущение, недоверчивость, колебание и, наконец, — радость, розовым светом залившая ее красивое лицо.
Покупатель бумаги нашел самое нужное в своей пустой жизни…
И подумал я:
«Теперь ты научишься и бриллианты покупать с. толком, и обстановку выбирать в настоящем стиле, и лошадь у тебя будет не одна, а двадцать одна, и картины появятся такие, перед которыми будут останавливаться не десятки, а сотни, и во всем поймешь ты смысл и толк… и когда поймешь ты все это, как следует, — не будет у тебя ни картин, ни лошадей, ни бриллиантов, ибо есть справедливость на земле, ибо сказано: из земли взят, в землю и вернешься».
Люди с прищуренными глазами
Хотя близорукость — физический недостаток и хотя над физическими недостатками смеяться не принято, но я думаю, что несколько слов о близорукости мне можно сказать.
Постараюсь не хихикать, не подсмеиваться над несчастными, обиженными природой людьми, тем более что сам я близорук очень сильно и сам я перенес из-за этого много неприятностей и огорчений, о которых дальнозоркие люди и не слыхивали.
Вообще, дальнозоркие люди не могут себе представить, что такое близорукость, а близорукие смотрят на дальнозорких, как на что-то чудесное, непонятное и загадочное.
Однажды я, мельком, слышал такой разговор:
— Видите вы на той крыше кошку? Что это она там делает у водосточной трубы?
— Кошку? Я не вижу даже самой крыши!
— Как не видите? Вот эта большая, красная.