Затем машина пошла ровнее — на шоссе было посвободнее, и Филатов перестал демонстрировать фигуры высшего пилотажа, резко ныряя из стороны в сторону в плотном транспортном потоке. Димочка с опаской выпустил скобу и спрятал в карман телефон.
— Интересное кино получается с этой твоей Стрешневой, — задумчиво сказал он, глядя на проносящиеся мимо километровые столбы, свежо и отчетливо белевшие на фоне одетых в весенний наряд перелесков. — То есть я не совсем точно выразился. Кино получается не интересное, а просто поганое.
— Плевать мне на то, как ты выразился, — играя педалями, процедил Филатов. Резко вывернув руль, он обогнал попутную машину, едва успев разминуться со встречным автобусом. — Ты что-то узнал?
— Ох, — вздохнул Светлов, — лучше бы не узнавал. Ее нашли в поле, в полукилометре от поселка. Следы изнасилования отсутствуют, признаков борьбы тоже нет. Смерть наступила от удушья, вызванного… Вот же черт! В общем, Юра, кто-то засунул ей в глотку мобильник.
— Что?!
— Мобильный телефон, он же сотовый, он же труба. Странное орудие убийства, ты не находишь?
— Я бы сказал, символичное, — подумав, ответил Филатов. — Или символическое, как правильно?
— Да плевать, — в свою очередь, отмахнулся от филологических тонкостей Светлов. — Суть от этого не меняется. Ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, что это неспроста. Тут есть какая-то связь с нашим делом. Боюсь, что Настя каким-то образом пронюхала, что Дымов встречается с Никой, но до поры помалкивала…
— А может, и не помалкивала, — вставил Светлов. — Может быть, она его потихонечку доила, угрожая открыть глаза жене. Обыкновенный шантаж. Беспроигрышный вариант.
— Похоже на то. А потом, когда Ника исчезла, она заподозрила Дымова и надавила на него сильнее, чем обычно. Намекнула о своих подозрениях, выдвинула очередное требование…
— И была убита, — закончил за него Светлов. — Убита, как ты выразился, очень символичным способом? — путем заталкивания в глотку орудия, с помощью которого осуществляла свой шантаж. Кстати, есть еще один факт, говорящий в пользу твоей версии.
— Ммм?
— Менты ведь тоже не полные идиоты, и такой способ убийства показался им странным. Им тоже пришло в голову, что причина смерти как-то связана с этим телефоном, и они попытались узнать, кому звонили с этого аппарата… Так вот, память телефона полностью очищена. Звонки, сообщения, записная книжка — все стерто. Tabula rasa, как говорили древние римляне. Чистая доска.
— А аппарат чей?
— Ее, Настин…
— И как ты ухитрился все это узнать, да еще по телефону? — поразился Юрий.
— Связи, дружок, — невесело усмехнулся Светлов. — Нынче без связей в журналистике ловить нечего. Впрочем, и всегда было нечего…
— М-да, — задумчиво сказал Юрий. — И никаких следов борьбы… Сомневаюсь, чтобы живой человек позволил вот так, за здорово живешь, затолкать себе в глотку мобильник. Это он. Дымов.
— Хлороформ?
— Хлороформ, будь он проклят! — Филатов ударил кулаком по ободу руля. — Совсем как в этом его гребаном рассказе… Плохо. Теперь мне действительно придется его убить.
Светлов поднял брови.
— Теперь? — удивленно переспросил он. — Придется?
— Ну да, именно теперь и именно придется! Понимаешь, я все время думал, как с ним поступить — просто прихлопнуть, как вошь, или все-таки отдать ментам. Он не оставил мне выбора. После всего, что он натворил, ни одни психиатр не признает его вменяемым. Будет сидеть в психушке, сочинять свои вонючие мемуары — он же у нас писатель! — и хихикать в кулак, сволочь…
— Эх, — вздохнул Светлов, — плакал мой сенсационный репортаж о пленении опасного маньяка!
— Остановиться? — спросил Юрий с деланным сочувствием. — Может, ты выйти хочешь, пока не поздно? В самом деле, зачем тебе это? У тебя семья, ребенок…
— Фиг тебе, — быстро сказал Светлов, для верности вцепляясь обеими руками в сиденье. — Даже не мечтай! Ты же без меня пропадешь, валенок! Сам ведь говорил — одна голова хорошо, а две лучше…
— Но не на скамье подсудимых, — заметил Юрий.
— Какая там скамья! Я скажу, что ты оборонялся… Свидетелем, в общем, буду.
— Лжесвидетелем, — поправил Филатов.