Мавр, которого звали еще Бассой, смотрелся редкостным здоровяком. У него была огромная голова, мощные бугрящиеся мускулы на плечах и груди и здоровенные ручищи, в которых игральные карты выглядели крохотными. Все уже давно позабыли, почему его прозвали Мавром. Даже если бы он сам решил рассказать о своем происхождении, то не смог бы этого сделать, потому что испанец-плантатор на Эспаньоле некогда отрезал ему язык. В целом все сходились на том, что этот гигант на самом деле никакой не мавр. Родом он из того района Африки, что именуется Нубией, пустынного края, протянувшегося вдоль Нила и населенного могучими чернокожими людьми.
Имя Басса было дано ему по названию порта на гвинейском побережье, где иногда останавливались работорговцы. Но все сходились на том, что Мавр никак не мог быть уроженцем тех краев, поскольку тамошние жители хиляки, да и кожа у них куда светлее.
Немота Мавра, вынуждавшая его объясняться жестами, лишь усиливала производимое им впечатление. Время от времени кто-нибудь из приезжих, недавно появившихся в Порт-Ройяле, решал, что Басса не только нем, но еще и глуп.
Наблюдая за карточной игрой, Хантер предположил, что именно это и произошло в очередной раз. Он взял большую кружку вина и уселся за боковой столик, намереваясь полюбоваться представлением.
Голландцы были щегольски разряжены в хорошие чулки и вышитые шелковые камзолы. Они много пили. Мавр не пил вообще. Он давным-давно спиртного в рот не брал. Говорили, что этот здоровяк не переносит алкоголя. Мол, когда-то он напился пьян и убил пятерых голыми руками, прежде чем пришел в себя. Неизвестно, было ли это правдой, но Мавр совершенно точно убил плантатора, отрезавшего ему язык, его жену и половину челяди, бежал в пиратский порт на западном побережье Эспаньолы, а затем сюда, в Порт-Ройял.
Хантер наблюдал за тем, как голландцы делали ставки. Они играли отчаянно, шутили, смеялись и в целом пребывали в прекрасном расположении духа. Мавр сидел с бесстрастным видом. Перед ним на столе лежала кучка золотых монет. Брелан был быстрой игрой, не прощающей необдуманных ставок. Так оно и вышло. Хантер увидел, как Мавр вытащил три карты одного достоинства, показал их и сгреб деньги голландцев.
Те на миг ошеломленно умолкли, а потом принялись дружно вопить «жулик!» на нескольких языках. Мавр спокойно покачал огромной головой и ссыпал деньги в карман.
Голландцы принялись настаивать еще на одной партии, но Мавр показал, что у них не осталось денег.
Тогда голландцы принялись задираться, кричать и тыкать в Мавра пальцами. Басса оставался все так же бесстрастен и вручил подошедшему мальчику-слуге золотой дублон. Голландцы, очевидно, не поняли, что он авансом заплатил за весь ущерб, который мог причинить игорному дому. Слуга забрал монету и удрал на безопасное расстояние.
Голландцы к этому моменту уже вскочили и осыпали Мавра ругательствами. Гигант по-прежнему сидел за столом. Лицо его было невозмутимо, и лишь взгляд метался от одного крикуна к другому.
Голландцы принялись задираться еще сильнее. Они размахивали руками и требовали вернуть деньги.
Мавр покачал головой.
Тогда один голландец выхватил из ножен кинжал и принялся угрожающе тыкать им чуть ли не в самый нос здоровяка, который оставался все так же бесстрастен. Он сидел недвижно, положив руки на стол.
Второй голландец потянул из-за пояса пистолет, и в этот момент Мавр перешел к стремительным действиям. Он выбросил руку, перехватил кинжал противника, развернул его, вогнал в стол на три дюйма и тут же ударил второго голландца в живот. Тот выронил пистолет, задохнулся и сложился вдвое. Мавр пнул его в лицо. Бедняга отлетел в другой конец комнаты и растянулся на полу. Затем чернокожий гигант повернулся обратно к первому голландцу, у которого глаза от испуга сделались круглыми. Мавр подхватил его, поднял над головой, подошел к двери и вышвырнул задиру на улицу. Тот распахал носом грязь.
Мавр вернулся в зал, вытащил кинжал из стола, сунул себе за пояс, подошел к Хантеру, уселся рядом с ним и лишь после этого позволил себе улыбнуться.
— Новички, — сказал капитан.
Мавр ухмыльнулся, кивнул, потом нахмурился и указал на Хантера. На его лице появилось вопросительное выражение.
— Я пришел повидаться с тобой.
Мавр пожал плечами.
— Мы отплываем через два дня.
Басса поджал губы, изобразив единственное слово:
«Куда?»
— На Матансерос, — сказал Хантер, и гигант изобразил отвращение.
— Тебя это не интересует?
Мавр ухмыльнулся и чиркнул пальцем по горлу.
— Говорю тебе, это можно сделать, — возразил Чарльз. — Ты боишься высоты?
Здоровяк изобразил, будто карабкается куда-то, перебирая руками, и покачал головой.
— Я имел в виду не корабельный такелаж, а скалу в триста-четыреста футов.
Мавр почесал лоб. Он взглянул на потолок, прикидывая, судя по всему, потом кивнул.
— Ты можешь это сделать?