Так началась моя трёхмесячная магическая вахта. Каждое утро, пока я спал, Повелительница неба спускалась с горы к людям и сиренам, чтоб поесть магической пищи, от которой силы её увеличивались с каждым днём. Ещё быстрее она вспоминала магию воздуха, но когда я читал книгу, никогда не перебивала меня и лишь поздно вечером мы по пару часов дискутировали на разные темы. Это были не бессмысленные бесконечные споры, а почти задушевные беседы. Я ведь был ещё и магом воды, это почти противоположные магии, а Ири магическим существом, тесно соприкасающимся с водой, но она не знала магии воды. Так что я учил её ещё и этому искусству.
По совету Ирэйи я изготовил хайратник и прикрепил с его помощью к себе на лоб золотое перо. Странно, но оно было выгнуто по форме моего лба. Пока я изучал магию воздуха, должно было плотно прилегать к моей голове, а вот когда я начну работать, его следовало перевернуть. Весь первый месяц ушел на то, чтобы прочитать вводный курс магии воды. Магический учебник был очень древний, а поскольку я уже довольно хорошо знал древнеизендерский язык, то как только я заговорил на нём, сразу же сам вернулся к своему изначальному состоянию и стал таким, каким был когда-то написан. Ирэйя сразу же сказала, что теперь я смогу постигнуть магию всех четырёх главных стихий, а также магию пятой, самой главной стихии, космоса и первичной пустоты, из которой вышло всё.
Начиная со второго месяца я помимо того, что учил дочь магии воздуха, стал ещё по три часа в день рассказывать ей о себе, о своих друзьях, о Земле, причём то на русском, то на французском, на ломаном английском тоже, а ещё на новоизендерском. Жаль, конечно, что я не был философом с дипломом, но кое-что всё же знал и потому рассказал Ариэль, какой сложной и трагической была история моего мира и о том, что во все века люди стремились к гармонии и сами же её постоянно разрушали своими поступками. Полёт альбатроса над волнами, это вершина гармонии. Может быть хоть она внесёт её в наш мир на своих крыльях? У меня не было под рукой никаких философских трактатов, но я рассказал ей о многих философах, в том числе Конфуции, и вкратце о том, что их больше всего волновало. Отправится на Землю, послушает с высоты семь километров о чём говорят люди внизу, сама во всём разберётся.
Ещё я рассказал дочери, что очень многие люди будут любить её всей душой, но найдутся и такие, которые станут ненавидеть каждый взмах её белоснежного крыла над миром и от этого никуда не деться. Быть магической Повелительницей неба, Хранительницей Земли, нелегко, но у неё будут не только преданные друзья, но и отважные маги-защитники, летающие на бесшумных стальных птицах, а о том, чтобы к ним в руки свалилось с неба белое перо, станут мечтать даже самые злейшие враги. Ирэйя слушала меня и кивала, а когда я своим немузыкальным голосом, перевирая все ноты пел Ариэль колыбельные, то и сама засыпала.
Через полтора месяца мне уже не нужно было читать книгу магии вслух. Ирэйя прекрасно читала мои мысли и сказала, что то же самое делает и моя дочь, которая любила меня просто безмерно. Поэтому за оставшиеся полтора месяца я прочитал книгу от корки до корки дважды, а некоторые трактаты и трижды, но лишь потому, что они мне особенно понравились. А потом, в один чудесный день Ариэль стала усердно долбить клювиком скорлупу своего яйца и я положил его в магическую колыбельку. Через два с половиной часа из яйца вылупилось прелестнейшее бело, пушистое существо с тёмно-синим острым клювиком с золотой восковкой и ярко-голубыми, у матери они были синими, глазами, которое воскликнуло тонким голоском:
— Папа, я хочу кушать!
У папы всё уже было готово. Вынув из колыбельки скорлупу, я поставил её к себе на колени, вооружился серебряной ложкой и стал кормить свою дочь нежнейшими крабами в собственном соку. Трое суток мой очаровательны птенчик, моя красавица Ариэль, только и делала, что ела и росла. Магическая колыбелька увеличивалась вместе с ней, а у её папы рука не уставала подносить к клюву ложку за ложкой. Скорлупу я всю искрошил и добавлял по щепотке в каждую банку консервов. Хотя эти магические консервы были приготовлены для людей, они были заряжены такой силой, что через трое суток моя Ариэль выросла размером с крупного сенбернара, только детское перо и пух у ней были куда более кудлатыми. Она выскочила из магической кроватки и пулей вылетела из палатки, а я облегчённо вздохнул и лег поспать хотя бы часов шесть. Моя отцовская вахта продолжалась.
Через месяц моя дочь уже была такой же красавицей, как и её мать, только почти вдвое меньше. И впервые встала на крыло. Специально для этого дня я изготовил себе белый магический костюм с огромными крыльями, который никто не смог бы увидеть снизу и вы отправились в полёт все втроём. В этот же день Ариэль впервые попробовала "взрослую" пищу и сама поймала три десятка больших рыб размером мне по локоть, похожих на кефаль. Они ей понравились. Мы поплавали на воде пару часов и отправились в обратный полёт.
Ариэль едва проклюнувшись, уже не была ни младенцем, ни ребёнком. Она была пусть во многом наивной, но уже достаточно взрослой девушкой с весьма спорными суждениями, в большинстве своём позаимствованными у меня. Когда мы вернулись в нашу огромную палатку, в которой стало тесно, я достал две большие гранулы пурпура и настоял, чтобы Ирэйя и Ариэль их проглотили. Как достаточно мудрый маг воздуха, я знал, что делаю. У меня было припрятано их четырнадцать штук, не считая мелочёвки. После этого я увеличил магическое ложе для своей дочери и стал собираться, а Повелительница неба принялась давать мне последние наставления:
— Алекс, первым делом ты должен добраться до озера Зоал в горах Ларидана. Там образовалась естественная ловушка, в которую угодило несколько сотен сирен. Они отрезаны от своих собратьев вот уже почти триста лет и люди на них постоянно охотятся. Ты должен обязательно спасти их. Потом ты обойдёшь все четыре Круглые долины, где живут остальные Хранители Изендера. Я уже очень скоро полечу туда и предупрежу их. У тебя ещё остался пурпур?
— Не волнуйся, Ири, — успокоил я Повелительницу неба, — Лёшка Чёрт запасливый парень. Хватит и им, и Верховному хранителю, я отучу его от мыслей о смерти. Надо же, что удумал, отдать мне Синее сердце и тут же помереть. Хотя у меня и нет для него никакого магического амулета, я его обязательно создам. У меня есть на этот счёт одна задумка. Думаю, что это как раз то, что ему требуется.
Ирэйя не всегда могла читать мои мысли и потому спросила:
— Какая, Лёшка? Поделись со мной своим секретом?
— Не скажу, а то ты ему всё разболтаешь, Ири, но ты можешь сказать ему, что Лёшка Чёрт придумал, как вдохнуть в этого старого скорпиона жизнь и сделать его ещё тем красавчиком.
Дочь клюнула меня в плечо и возмущённо сказала:
— Папа, я запрещаю тебе говорить про себя Чёрт. Ты никакой не чёрт. Ты самый добрый, а черти страшные, рогатые и злые.
— Ничего не поделаешь, Ариэль, такая уж у твоего отца фамилия и она вписана в вид на жительство, выданный мне во Франции. Так что твой папик Алекс Дьябло и тут уже ничего не поделаешь. И знаешь, что я скажу тебе, мне нравится, что меня зовут Алекс Дьябло, рыцарь по прозвищу Аргенти Диабло-ен-Нигро. Всё, мне пора. Ариэль, слушай маму и не вздумай улетать от родительского гнезда дальше, чем на тысячу лиг. Помни, сирены и моряки твои лучшие друзья и защитники, а меня твоя мама всего лишь учила магии воздуха.
Дочь немедленно принялась возмущаться:
— Это кто и кого учил? Пап, да она и половины магии воздуха не знала раньше и ту всю позабыла, пока носила на себе золотое перо.
— Но-но, разговорчики в строю! — Шутливо прикрикнул на свою дочь, вздумавшую критиковать мать — Ты вообще если можешь пользоваться, то всего четвертью заклинаний, а твоя мама может использовать их все до одного. Поэтому раньше, чем ты не научишься использовать для защиты всю магию воздуха, из дома ни шагу, а не то я точно отстегаю тебя хворостиной. Пообещай мне это, доченька.
Ариэль опустила клюв чуть ли не к каменному полу:
— Обещаю, хотя это и глупо. Что плохого в том, если я прилечу к тебе, папочка? Ты ведь можешь уединиться на какой-нибудь горе, чтобы мы с тобой поговорили. Неужели это так сложно?
Вот это меня как раз больше всего и пугало. Представляю себе, какие пойдут разговоры, если люди в Большом Изенде узнают, что по его бескрайним просторам шастает рыцарь, разговаривающий с Повелительницей неба. Тут без скандала точно не обойдётся и я строгим, не терпящим возражения голосом сказал:
— Никаких полётов ни в Малый, ни в Большой Изенд, Ариэль. У тебя и здесь будет с кем поговорить. Пойми, маленькая моя, ты ещё слишком слаба для таких путешествий. Ты ведь ещё растёшь и тебе нужно много кушать, поэтому не делай отца седым раньше времени.
Часть вторая
ХРАНИТЕЛИ ИЗЕНДЕРА
Глава 1
Большой Изенд
Когда я спустился с горы вниз, то ахнул от удивления. За те четыре месяца, что я занимался воспитанием дочери, моряки и сирены построили на острове небольшое, но очень симпатичное морское баронство. Что же, по всей вероятности они договорились обо всём с Ирэйей, а тут она была хозяйкой. Гримо меня дождался, так как Сокки постоянно поглядывал на гору. Естественно меня дождалась и Акви, а с ней её родители и триста самых могущественных магов-воинов. После того, как была уничтожена Морская хозяйка, из океанских глубин стали частенько подниматься монстры рангом пониже и потому о том, чтобы беспечно путешествовать по морям и океанам, речи уже не шло. На корабли они нападать не решались, а вот несколько десятков сирен уже погибло и потому предосторожность не была лишней.
Вот так оно и выходит всегда. Только кто-то уничтожит большое зло, как ему на смену приходит множество тварей поменьше, но ничуть не менее злобных. Что же, теперь сиренам придётся с ними бороться вместе с моряками и остров Гиалад был одним из форпостов этой подводной войны. "Свирепая фурия" и "Резвая кобылка" стояли на якорной стоянке рядышком и должны были отплыть сразу после моего отбытия. Спустившись вниз, я рассказал о том, что у Повелительницы неба родилась дочь, но ни словом не обмолвился, кем она приходится мне в магическом смысле, даже своей невесте.
У Аквианы всё было в полном порядке, надев монокль или скорее полупенсне, так как монокль в глаз всё же вставляют, я осмотрел её и убедился, что в обозначенный магией сирен срок моя невеста обзаведётся парой стройных, длинных ножек. Мне не составило бы большого труда резко сократить этот срок, но я не стал торопить событий. Проведя с ней ночь в нашем домике, я собрался в путь. Мои шрамы сделались более "потёртыми", но никуда не исчезли, правда, временами они немного побаливали, но не сильно, терпеть можно, но меня немного смущало, что поцелуи Акви мигом снимали боль.
На следующий день, после дружеского завтрака во дворе небольшого замка, я попрощался со всеми, попросил не звонить мне по телефону без особой нужды, сел на Сокки и отправился в путь. Один, без сопровождающих, поскольку мог и сам поднимать быструю волну ничуть не хуже сирен. Узнав об этом, Аластан сразу же сказал: