— Тобой займусь только я, — успокоил его Жутик. — Ты просто должен рассказать мне обо всем, о чем я спрошу. Подробно и последовательно.
— Почему тебе? — все еще ерошился Шахов.
— Всего пока не могу тебе сказать. Сейчас я занимаюсь вопросом телепатии. Ну… и еще кое-чем.
— Чем? — было спрошено тут же.
— После расскажу, — пообещал Кит, — если твои ответы покажутся мне интересными. Это пока тайна. Давай сперва займемся тобой.
— Давай мной, — со вздохом согласился отдать себя на растерзание Жутику Шах. — Только недолго.
Будущий ученый, однако, взялся за него столь основательно, что со школьного двора они так и не ушли. Оба стояли под старым вязом с которого время от времени на них слетал желтый лист, а то и сразу два, Жутик говорил, Даня слушал и удивлялся тому, что так долго подчиняется нажиму. Сначала дотошный Кит узнал следующее. Что голос Раисы Шах услыхал в своей голове только сегодня. До этого ничего похожего не было ни разу. Что он сам удивился, заподозрив неладное — способность читать (слышать) чьи-то мысли. Он даже проверил эту способность кое на ком. Имена подопытных (подопытной) Даня назвать отказался. Наверно, он мог "послушать" и других, но до этого пока не додумался…
Жутик тут же захотел провести эксперимент. Он вынул из сумки блокнот (кроме тетрадей, у него был и блокнот), вырвал из него листок, поднял голову к вязу и через минуту написал на листке две строчки. Листок сложил вчетверо и сунул все еще покорному Шаху в карман рубахи.
— Это то, что я буду приказывать тебе сделать, — объяснил он свои действия. — Посмотрим, услышишь ли.
Он поставил Шаха чуть не по стойке "смирно", сам же отошел ровно на двадцать пять шагов в сторону школы. Остановился, повернулся к Шаху и пошевелил губами. Даня ничего не услышал, но, может быть потому, что в этот момент вяз над его головой зашумел и по двору полетели желтые листья. Ветерок взлохматил его волосы, он их пригладил. Жутик снова зашевелил губами, Даня прислушался, но голоса экспериментатора опять не услышал, потому, наверно, что у него вдруг зачесалось колено и он наклонился его почесать. Выпрямившись, Даня подумал, что никакой телепатии у него нет, как вдруг услышал в своей голове (не ушами!) громкий голос Жутика:
— Ты молоток, Шах! Телепатия существует!
Беляш со всех ног несся к нему, на этот раз вопя во всю глотку:
— Прочитай, что я написал! Прочитай!
Шахов вынул из кармана бумажку, развернул и прочел: "Пригладить волосы. Почесать колено"
Волосы у Дани снова поднялись дыбом, как от ветра, он их пригладил, но они опять встали.
— А что я крикнул про тебя? Можешь повторить? — дергал его за рукав Жутик.
Шахов повторил.
— Ура! — снова завопил Жутик. — Ты услышал! Ура-а-а!
Балашов успокоился только минуты через три, и Даня подумал, что у отличников и ученых есть всё же свои радости в жизни.
Жутик успокоился только наполовину — потому что впереди был еще эксперимент. Теперь принимающим (реципиентом, сказал отличник) должен стать он сам.
— Напиши на обратной стороне бумажки свои команды, — распорядился он, — сложи, чтобы я не видел, что написано, и дай мне. Команды отдавай четко, но про себя. Всё, я пошел. — И убежал на то же место.
Беляш на расстоянии был совсем маленький. Ветерок поднял на его голове клок волос, похожий на антенну пришельца. Даня вперил в Жутика колдовские очи и зашевелил для верности губами.
Никита некоторое время прислушивался, повернув к нему ухо, потом развел руками:
— Не могу! — крикнул он через весь двор. — Ты ведь знаешь, что у меня по физкультуре "трёха". На руках я и секунды не устою! Давай следующую!
Жутик правильно понял его команду! Шахов снова нахмурился. Отличник подставил левое ухо беззвучному приказу… вот опять правое… И… начал неуверенно танцевать. Остановился, дернул вопросительно головой — мол, то ли делаю? Даня мысленно ответил ему: то, то, ты знай танцуй, Кит!
Жутик танцевал неуклюже, неумело, чувствовалось, что это не его ума дело (да и толстенький)…
На крыльце школы показалась матеша, Раиса Ивановна. Острым глазом она увидела танцующего Балашова, остановилась, удивилась, покачала головой. Не выдержала:
— Балашов! Ты что это расплясался здесь!
Тот обернулся к Раисе Ивановне, но танцевать не перестал, словно попал под власть музыки, хотя ничьей музыки во дворе не было слышно.
— Балашов! Я спрашиваю, что это ты расплясался? Другого места для танцев нет?