— Нет, это у нас обеденный перерыв был, в салочки играли, а окна мы уже выкрасили.
— А ну-ка, покажи!
Андрюша подвёл парторга к своему окну. Тот осмотрел его тщательно и сказал:
— Неплохо получилось. Ей-богу, неплохо!
Потом он обратился к своему товарищу:
— Кого сюда поселим? У меня есть предложение: Грицая. Не возражаете? Квартира хорошая, много света. Эта семья заслуживает.
— Значит, как — Грицая? — переспросил товарищ. Он был худой, с бритой головой, в руках держал блокнот.
Парторг кивнул, и его товарищ что-то пометил в своём блокноте.
И, только комиссия вышла из комнаты, Афоня шлёпнул кистью об пол:
— Баста! Поработали!
Андрюша опешил:
— Кончать?
— Кончать. Дураки мы, что ли, для Витахи квартиру отделывать!
Андрюша не знал, что сказать.
— Подожди… Только начали работать, а ты… «кончать». Это же квартира не Витахина, а заводская. Не всё ли равно, кого сюда поселят! Понимаешь?
— А нам нечего понимать. Только я тут больше не работаю. В другую квартиру пойду, а в этой не буду.
— А я не хочу в другую. И тебе не советую — пожалеешь…
— Это кто — я пожалею? Из-за Витахи-то?
Афоня потоптался, хотел ещё что-то сказать, но, не найдя слов, махнул рукой;
— В общем, я ухожу. И ты уходи. Тебе Витаха ведь тоже насолил. Помнишь, как на домне они тебя чуть не отлупили?
— А я всё равно не пойду! — вдруг по складам произнёс Андрюша и снял с себя Афонину гимнастёрку.
— Что-о? Остаёшься?
— Остаюсь.
— А много ли без меня наработаешь, курортничек? — ядовито сказал Афоня.
— Обойдёмся как-нибудь. Анатолий поможет.
— Ну-ну, посмотрим. Только чихал я с пятого этажа на тебя и на твоего Витаху!
— А мы на тебя с шестого чихали! — запальчиво сказал Андрюша.
— Что сказал? Повтори! — Афоня подошёл к Андрюше и взмахнул рукой: — Как дам — из окошка вылетишь!
— А я не боюсь! И тебе как дам — сам из окошка кувыркнёшься!
Афоня схватил Андрюшу за грудь и притянул его к себе. Но Андрюша его с силой оттолкнул.