— Чего нет, того нет! — с сожалением сказала тётя Фрося. — Муж-то мой не курит.
— Жалко. Табак у меня кончился, — сказал Афоня. — Хотел бы я у вас тогда… — он замялся, — денег попросить. Не дадите?
— Денег?
— Нам немножко, — смутился Афоня.
— Да не надо! Зачем они? — покраснев, сказал Андрюша.
— Как зачем? — удивлённо спросил Афоня. Он уже справился со своим смущением. — Это такая вещь, что везде пригодится.
— Ну и сколько же вам? — сказала тётя Фрося.
— Да сколько не жалко!
— Мне для вас, честное слово, и тыщи рублей не жалко, только вот скажите точно…
— Ну дайте четвертную — и достаточно.
— А это как понять — четвертная? — поинтересовался Андрюша.
— Двадцать пять рублей, — ответил Афоня.
— Двадцать пять, хлопчики, — это много. У меня у самой денег в обрез. Давайте чуток меньше.
Андрюша готов был провалиться сквозь землю при этом торге. Но Афоня был неумолим.
— Ну и сколько же тогда? — спросил он.
Тётя Фрося вынула из комода десять рублей и протянула их Афоне.
Держась за материнскую юбку, на ребят весело поглядывал толстоногий малыш.
Выйдя за ворота, Андрюша раздражённо сказал:
— Афонька, и зачем ты у неё взял эту проклятую десятку? И не стыдно!
— Хм, стыдно! — ухмыльнулся Афоня. — Она же сама дала — не видел, что ли? Деньги за детский труд. Или обратно отнести?
— Но мы же бесплатно должны были сделать. У тётки, слыхал, муж инвалид!
— Инвалид?.. — вдруг остановился Афоня. — Вот не сообразил… Ну да ладно, что поделаешь! Десятка — деньги небольшие. Сейчас на базар пойдём — и нет твоей десятки…
— Э-эх! — с сердцем сказал Андрюша. — А всё-таки зря мы так…
На поселковом базаре торговля шла бойко. Здесь было много рабочих, пришедших после дневной смены поесть чего-нибудь свеженького. Они покупали себе хлеба, помидоров, масла, колбасы и, усевшись в стороне от прилавков, торопливо принимались за еду. Ели они быстро, запивая молоком прямо из бутылки.
На длинных столах лежали горы снеди; зелёные огурцы, кочаны хрустящей капусты, варёные кукурузные початки, жирные шматки сала, белоснежный творог в эмалированных мисках, яйца, пышки, пирожки…
Афоня и Андрюша ходили мимо палаток с надписями: «Готовый одяг», «Продовольчи товары», «Овочi — фрукти», толкались в рядах.
Они пробовали у тёток с ложечек мёд, будто собирались купить его, брали из мешков по большой щепотке семечек на пробу — жареные ли, — приценивались к общипанным курицам.
Колхозницы торговали в белых косынках и передниках. А на некоторых были даже белые нарукавники.
Кругом было шумно: то тут, то там раздавались звуки баяна, ржали лошади.
Вспотевшие колхозники прямо с возов продавали мешки с овсом, жмых, сено, чечевицу.