— Может быть, стоит расспросить соседей из дома напротив? Вдруг они что-нибудь видели, что-то заметили?
— Давай спросим, если хочешь. Я только никак не пойму одну вещь. Что именно ты собираешься у них выяснять?
— Да я еще и сам не знаю. Просто что-то здесь у меня не сходится.
Карлос удивленно вскинул брови, явно не понимая, зачем все это нужно. Тем не менее, не желая обижать Хулио, он подошел к воротам виллы сеньоры Бенитес, позвонил и приветливо улыбнулся в зрачок камеры видеонаблюдения. Эта штука, похожая на глаз-хамелеон, повернулась на платформе в их сторону и нацелила на гостей свой объектив. Через несколько минут тяжелая створка металлических ворот под характерное монотонное жужжание электромотора заскользила по направляющим в сторону. Глазам Хулио открылся довольно пестрый сад в английском стиле, заросший разноцветными цветами, в глубине которого за шеренгой деревьев виднелись стены роскошной виллы.
Пару минут спустя к ним навстречу вышла сеньора Матильда, хозяйка дома. Она вела за руку двухлетнего ребенка, судя по всему — своего внука. Дама выглядела весьма элегантно и очень даже привлекательно, несмотря на уже не юный возраст. Карлос поздоровался и представил ей своего друга.
Он отклонил предложение пройти в дом, поговорить там и в двух словах обрисовал цель их краткого визита.
— Ах да! Бедный Аргос! Так жалко собачку! Ваша супруга рассказала мне, что случилось. Он такой милый был, всегда веселый и совсем не злой. Пес хорошо знал меня. Когда мы с ним встречались на улице, он всегда здоровался — хвостиком вилял, а то и лизал руку. А что именно с ним случилось?
— Он попал под машину, под грузовик. Прямо здесь. — Карлос показал рукой в сторону ворот.
Женщина вытянула шею и переспросила:
— Где-где, говорите?
— Пойдемте, я вам покажу.
Женщина вышла на улицу, придерживая за руку малыша, который так и норовил вырваться и самостоятельно освоиться в окружающем пространстве. Сеньора Матильда внимательно осмотрела пятно на асфальте, заохала и покачала головой. Ее внуку удалось было вырваться на свободу, но она перехватила его и для большей надежности поставила перед собой так, чтобы можно было придерживать внука обеими коленками.
— Господи, какой ужас! Так когда, вы говорите, это случилось?
— В субботу. В семь или в половине восьмого вечера.
— Ой, нам же как раз в тот момент новые кресла привозили. Надеюсь, это был не тот грузовик, на котором приехали грузчики. Да-да, именно в это время машина здесь и стояла. А уехали они… да, в восемь.
— Мы с женой появились тут чуть позже. Грузовика уже не было.
— Судя по пятну, я рискну предположить, что собака попала не под удар бампера, а прямо под колесо. Может быть, в тот самый момент, когда машина трогалась с места. Да, скорее всего, пес забежал под машину, когда та еще стояла на месте. Иначе он не угодил бы под колесо, дальнее от противоположной стороны улицы, — сказал Хулио.
— А у меня за этот месяц два попугайчика умерли. Я держала птичек в клетке, висящей в саду, — сообщила гостям хозяйка дома. — Их ворона заклевала. Я даже черное перо рядом с клеткой нашла. Бедные попугайчики! Она задолбила их насмерть прямо сквозь прутья клетки. Сын пообещал, что пристрелит эту тварь, как только увидит ее у нас в саду. Он ведь у меня стрельбой занимается, причем серьезно. Дробовик у нас дома теперь всегда наготове лежит.
Двухлетний малыш воспользовался тем, что бабушка увлеклась рассказом, ослабила хватку, резко дернулся, вырвался на свободу и почти бегом бросился не куда-нибудь, а к краю тротуара, к проезжей части. Реакция Хулио оказалась куда более быстрой, чем у немолодой женщины. Он первым дотянулся до беглеца, перехватил его обеими руками на уровне пояса, поднял над землей и посмотрел мальчику прямо в глаза.
Незнакомец показался малышу человеком занятным и, по всей видимости, симпатичным. По крайней мере, он во весь рот заулыбался Омедасу и разревелся в полный голос, когда бабушка забрала его у Хулио и вновь крепко схватила за обе руки.
Поскольку продолжать беседу под аккомпанемент детского плача было не слишком комфортно, Матильда извинилась и направилась в сторону своего дома.
— Может быть, все-таки зайдете? — вежливо предложила она.
— Нет-нет, не будем вас беспокоить, — ответил Карлос. — Большое спасибо, мы все уже выяснили.
Сеньора Матильда сказала что-то еще, но Омедас не расслышал ее слов, утонувших в недовольных криках ребенка. Кроме того, его мысли были заняты уже другим. Он пытался реконструировать в своем воображении то, что произошло здесь с Аргосом, и чем дальше, тем больше убеждался в том, что собака никак не могла по чистой случайности оказаться под машиной именно в тот момент, когда та тронулась с места. Слишком уж много факторов должно было для этого совпасть, если, конечно… никто здесь ничего не подстраивал.
— Я все равно не понимаю, зачем тебе это нужно? — спросил Карлос. — Что с того, что собака попала под тот самый мебельный фургон?
Хулио Омедас пристально посмотрел ему в глаза и сказал:
— Вполне возможно, что это не был несчастный случай. То есть несчастный — да, но случай — нет. Слишком уж много здесь совпадений.
Карлос мысленно переварил услышанное, а потом с недоверием и ужасом в голосе переспросил:
— Неужели ты думаешь… Да ну, с какой стати? Зачем ему это могло понадобиться?
— А вот этого я, разумеется, пока что не знаю.