— Полегче, Скотти, — сказал Кирк. — Она не будет разговаривать с вами. Вы слишком заинтересованное лицо. Но она будет разговаривать со мной.
— Вам нужна помощь, капитан? — спросил Чехов.
— Сколько вам лет, лейтенант Чехов?
— Двадцать два, сэр.
— Тогда оставайтесь на месте, — сказал Кирк. Он подошел к девушке. — С вами все в порядке, лейтенант Пэламас?
Она спустилась с помоста.
— Что?
— Я спросил, все ли с вами в порядке?
— В порядке? О, да. Со мной все в порядке. А у меня есть для вас сообщение.
— Садитесь. — сказал Кирк. — Сюда, на скамью. Рядом со мной, сюда.
Она сглотнула.
— Он хочет, чтобы мы жили в вечной радости. Он хочет охранять нас и доставлять нам все, что нужно, до конца наших дней. Он это может.
Кирк встал.
— Хорошо, лейтенант, придите в себя. Вспомните, что у вас есть работа.
— Работа? Он расцветает от любви, поклонения. Это его пища. Сам он дает так много, — сказала она. — Он дает…
— Мы не можем дать ему поклонение. Никто из нас и особенно вы.
— Что?
— Отвергните его. Вы должны!
— Я люблю его, — сказала она.
Кирк потер щеку ладонью.
— Все наши жизни, и здесь, и на корабле, зависят от вас.
— Нет, не от меня, пожалуйста, не от меня!
— От вас, лейтенант. Вы обрекаете команду “Энтерпрайза” на рабство. Вы меня слышите? На рабство!
Сине-серые глаза не понимали.
— Он хочет для нас добра. И он так одинок. — Ее голос дрогнул: — То, что вы требуете от меня, разобьет его сердце. Как я могу? Как я могу? — Она разразилась судорожными рыданиями.
— Дайте мне вашу руку, лейтенант.
— Что?
Он схватил ее руку.
— Чувствуете мою? Человеческую плоть рядом с человеческой плотью? Это плоть, рожденная одним временем. Одно столетие породило нас, вас и меня. Мы современники, лейтенант.
Его голос потерял теплоту.