На следующее утро, едва они вернулись домой, к ним явился Пота. Его наглые сверлящие глаза, которые обычно старались не упустить пи одной мелочи, сейчас растерянно бегали. В них притаился страх.
Нат почтительно поздоровался и сказал:
— Ну как, доченьки, повезло вам вчера на охоте? Хоть бы с нами поделились.
Атал с гордостью произнёс:
— Вообще-то им повезло, только делиться с вами нечем. Девушки убили двух воров, остальные сбежали.
— Воры! Боже мой! О всевышний! О Гаур-баба![144] Что же делать? А мы там совсем одни!
— Вас много, и у вас есть оружие! — ответил Атал.
Нат запричитал:
— Что наше оружие? Им от воров не защитишься. А ведь у нас много одежды, рису, гура. Может, панчаят и староста позволят нам перебраться поближе к деревне?
Атал подумал немного.
— Пожалуй, никто возражать не будет. — В голосе его по-прежнему звучала гордость за девушек.
Нат, обрадованный, вернулся к себе в лагерь и тихо, чтобы никто не услышал, сказал старшей натини:
— Они ни о чём не догадываются. Переберёмся поближе к деревне. А там видно будет.
К вечеру того же дня наты перебрались на новое место.
20
В душе Нинни очень гордилась собой. Ещё бы! Удар копья был сильным и точным, она сразила врага наповал. И это после двух дней тренировки! Были бы на месте Нинни и Лакхи другие женщины, разбойники увезли бы их и опозорили. Ведь даже на помощь некого было позвать. Хоть плачь, хоть кричи — никто не услышит!
Лакхи смутно помнила всё происшедшее. Единственное, что осталось в памяти, это убитый ею воин, — он хотел накинуть на Лакхи чадру, и конь, которого она уложила второй стрелой, потому что на этом коне тюрок собирался увезти её. В тот момент Лакхи действовала, не размышляя.
Но воины были тюрками. Теперь они могут привести сюда целое войско. Что тогда? Страх перед нашествием врагов омрачал радость девушек.
А как рассказать о случившемся в деревне? Конечно, о таком подвиге заговорят далеко вокруг. Но если сюда нагрянут тюрки и уничтожат поля, скот, дома, тогда люди обвинят их, Лакхи и Нинни. Скажут, что это они принесли разорение и горе.
Атал посоветовал девушкам ничего не говорить крестьянам. Но первый же не выдержал:
— Нинни и Лакхи прогнали воров! — сказал он одному из крестьян.
А крестьянин, когда рассказывает, уж от себя прибавит.
— У воров было оружие, они были на конях. Но девушки ранили их, и воры удрали.
— Может, это были тюрки, а может, патханы из Антарведа. Они шли, чтобы грабить и убивать, но эти отважные девушки пустили в них стрелы, и воры сбежали, — говорил третий.
О том, что тюрки хотели похитить девушек и что два всадника убиты, ни сами девушки, ни Атал не обмолвились ни словом.
Но крестьяне догадывались, зачем прискакали сюда воины, и теперь опасались вторжения врагов. Тем более что это были тюрки! Вот если бы раджпуты, тогда другое дело. Те хоть не уничтожают полей и не насилуют женщин. От тюрок же приходилось прятаться в лесу и голодать.
Дня через два деревенский пастух заметил, что неподалёку от деревни над лесом кружат коршун и ястребы. Он пошёл туда и обнаружил двух мертвецов и павшую лошадь. Наты тоже сделали своё дело. Они принесли кольчуги, шлемы, оружие убитых тюрок и показали их крестьянам.
Крестьяне испугались. Ведь в деревне так мало народу. Натов тоже немного. К тому же наты из другой, низшей касты. Они чужие, и доверять им нельзя. Оставалось одно — обратиться за помощью к радже Гвалиора.
И крестьяне пошли к жрецу.
— Баба-джи! — сказал один из них. — Мы, крестьяне, ни с кем не воюем. Война — дело раджпутов, тюрок и пат-ханов. Но две девушки из нашей деревни, видно, обезумели и убили в нашем лесу двух воинов — не то тюрок, не то патханов…
[144] Гаур-баба — «первый нат», который научил своих соплеменников петь, танцевать и показывать фокусы