— Читали вы шастры или нет, но слышать-то уж, во всяком случае, слышали, — заметил он.
Раджа опять подал знак замолчать.
— Подвижничество — дело великое, но часто подвижники из трусости и честолюбия только тем и заняты, что подавляют в себе всякие желания, считая аскетизм наивысшим проявлением долга. И грозят остальным страшными карами на том свете. Не добившись почитания в земной жизни, эти люди безрассудно пытаются уйти от неё, надеясь на вознаграждение после смерти. — Раджа говорил медленно, взвешивая каждое слово.
Брахманы молчали. Они так и не поняли, на чьей стороне раджа. Бодхан оставался беспристрастным и не вмешивался в разговор.
— Такие споры, — продолжал Ман Сингх, — ведут обычно от нечего делать. И нет в них никакой пользы. Главное в жизни человека — его деяния. И только тот, кто не желает выполнить своего долга, ищет обходных путей.
Опять наступило короткое молчание, и опять Виджая нарушил его.
— В рассказе о лживых и честных обманщиках из «Васава-пураны» говорится примерно то же самое, — заметил он.
— У нас тоже, — произнёс вишнуит.
— И в «Бауддха-шастре» есть нечто подобное, — тихо проговорил Бодхан.
Раджа засмеялся.
— Возможно, но я не знаю. Где-то слышал, вот и сказал. Я не шастри и не пандит. Единственный мой совет вам — не ссорьтесь. Каждый должен заниматься своим делом и готовиться к грядущим боям. Враги ещё не раз придут топтать нашу землю.
— Вы правы, махараджа, — с жаром сказал Бодхан. — Я сегодня же возвращаюсь в деревню.
7
Было уже за полдень. Дул резкий горячий ветер.
Мать Лакхи пошла пасти корову на прибрежный луг. Девушка взяла лук, колчан с бамбуковыми стрелами, заткнула за пояс нож и, босая, отправилась к Нинни. Атала не было дома. Он тоже пошёл к реке пасти скотину.
— Жарко очень, пойдём попозже, — проговорила Нинни расслабленным голосом, когда Лакхи позвала её на охоту.
— Именно в жару кабаны и дикие буйволы сидят у самого берега, в грязи. А потом они уйдут в лес кормиться, и мы останемся ни с чем. Пошли же! Зачем терять время! Да и не такая страшная жара, ветерок дует, — уговаривала Лакхи.
— Если тебе не терпится, иди одна.
— Дай тогда мне пару железных стрел. Бамбуковой буйвола не уложишь. Да и кабана, пожалуй, только оцарапаешь.
— Так бы и сказала, что пришла не за мной, а за стрелами!
— Если хоть что-нибудь останется от урожая, непременно куплю железные стрелы и наконечники.
— Вот и купи!
— А сейчас одолжи мне хотя бы одну.
— Попроси у брата, он даст тебе насовсем, и не одну, а несколько.
— Так просто никто ничего не даёт.
— Ты что, ссориться пришла?
— Могу уйти, если тебе этого хочется!
— Ну и уходи! Иди в свой лес! Встретишь по дороге брата, он пасёт у реки скотину, у него и одалживай стрелы.
— Встречу — возьму, а нет — и так обойдусь.
И Лакхи повернулась, чтобы уйти.