Когда они вошли в следующую часть крепости, Кале стало не по себе. Их окружали одни развалины. На земле валялись груды камней и обломки статуй.
— Что это? — спросила Кала.
Радж Сингха терзали угрызения совести. Ему казалось, будто повергнутые статуи посылают ему молчаливый укор за то, что он не спас их.
Радж Сингх рассказал Кале о том, как Сикандар расправился с храмами и статуями индусских богов и святых.
Глаза Калы наполнились слезами. Прерывающимся от волнения голосом она воскликнула:
— И вы позволили Сикандару сделать это? Надо было помешать ему!
Радж Сингх почувствовал стыд и растерянность.
— Моей вины здесь нет. В те дни меня не было в крепости. — попытался оправдаться он.
— Но вы знали ведь, что здесь творилось?
— А что я один мог сделать? И потом, ради тебя я вынужден был молчать. Но что без пользы сокрушаться? Прошлого не вернёшь! Дай срок, и я построю здесь новые дворцы и храмы.
«Как, однако, безжалостно разрушил Нарвар этот тюрок! Но искусство нельзя убить. Даже от обломков статуй веет величием…» — думала Кала, идя рядом с Радж Сингхом.
70
Шло время, но Мриганаяни по-прежнему была хороша собой. Годы не изменили её прелестного лица. Зато душа Мриганаяни с каждым днём становилась всё прекраснее и светилась в её удивительных глазах. Как и раньше, она усердно занималась искусствами, хотя давно уже достигла совершенства.
Байджу к тому времени создал несколько новых песен дхрупада. Он часто советовался с Ман Сингхом, однако Мриганаяни помогла Байджу больше, чем раджа. Наконец-то дхрупад был доведён до совершенства! Он состоял теперь из четырёх частей: стхаи, антара, санчари и абхог. Мриганаяни не только вдохновила Байджу на создание рагини-гуджари, мал-гуджари, бахул-гуджари и мангал-гуджари, но и помогла ему своими советами.
Виджая по-прежиему занимался физическим трудом.
— Труд — это главное, — говорил он. — Лишь тот, кто трудится, выполняет свой долг перед богом, и ему открыт путь в рай.
Ман Сингх соглашался с ним, но тут же добавлял:
— Всё это верно. Труд — великое, благородное дело. Даже тот, кто трудится в одиночку, испытывает радость. Однако подлинное наслаждение приносит человеку совместный труд.
Как-то раз Ман Сингх и Мриганаяни сидели на крыше Гуджари-Махала. Окутанная дымкой, луна струила мягкий свет.
— Спой мне, — попросил Ман Сингх.
— Что тебе спеть?
— Одну из песен дхрупада. Я так люблю слушать тебя, ещё больше, чем наяка Байджу. Твой голос приятнее, нежнее.
— Я всего лишь ученица наяка.
— Учеников у него много — они несут его новые песни по всей стране. Но тебя я ни с кем не сравню: ты единственная!
— Мне не хочется петь дхрупад, я спою что-нибудь другое.
Мриганаяни взяла в руки танпуру и с чувством запела:
Когда Мриганаяни кончила, они, словно зачарованные, долго молча смотрели на звёздное небо.
Появление служанки нарушило очарование.
— Пришёл наяк Байджу, — доложила она.
Ман Сингх и Мриганаяни спустились вниз.