— Кондуктор автобуса и то был бы добрей…
— Что, черт возьми, ты хочешь сказать?
— Порядочные простые люди интересуются, как одеваются их жены, они идут на жертвы и поэтому могут…
— Я интересуюсь твоими шляпками.
— Но ты-то богатый, а даже не…
— Дело в том, что я не богач, я не хочу шиковать, когда вот-вот стану бедняком.
— Ты сказал, что бедными мы не будем.
— Ну, не бедным, но бедней.
— Мне так хочется одеваться элегантно. У меня никогда не было…
— Моя жена не будет разряженной светской куклой.
— Я хочу жить в Холле.
— Не начинай опять.
— Если, бы ты только подождал годик, просто посмотреть…
— Я не могу ждать, для меня это становится мучением, неужели так трудно понять…
— Все потому, что на самом деле тебе не хочется продавать, на самом деле ты…
— Это мне-то не хочется продавать! Да я выразить не могу, до чего жажду избавиться от всего этого, разнести к чертовой матери. Покончить раз и навсегда. Больше всего я хочу вернуться домой в Америку.
— Больше, чем меня?
— Не смотри на меня таким взглядом. Мы собираемся пожениться, правда, Стефи?
— Да, — ответила Стефани, не сводя с него пристального взгляда.
— Не передумала, нет? Я буду заботиться о тебе, ты полюбишь Америку. Она не то что наш захудалый остров…
— Я хочу жить в Холле.
— Хватит сводить меня с ума. Поместье будет выставлено на продажу через несколько недель. Долго ждать не придется. Как только обговорю последние детали, оставлю все на Мерримена. Мы можем бежать, улететь за океан и быть свободны. Поженимся и станем жить в свое удовольствие. Я позабочусь об этом. Будем очень весело проводить время. Путешествовать. Жалованье у меня неплохое. Лучше там, чем тащить лямку здесь. Не унывай! Ты когда-нибудь бываешь веселой? Ты теперь моя смешная девчонка. Хватит изображать страдания из-за того, что у тебя не будет этого чертова дома. Или дать тебе зеркальце, чтоб увидела, какой у тебя убитый вид?
— Не-ет…
— Помнишь, что я обещал сделать с тобой, если снова начнешь плакать? Ведь ты любишь меня, да?
— Да-а…
— Ох, да прекрати же! Ты делаешь из меня какого-то изверга, мне это не по душе.
— Я люблю тебя, — проговорила Стефани, размазывая слезы бумажной салфеткой, — Вот что смешно.
— Ужасно смешно… что и говорить…
— Но это так необычно, и я так боюсь…
— Ради всего святого, чего ты боишься?