Люди, нравы и обычаи Древней Греции и Рима: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Стоит отметить, что, несмотря на крайнее разнообразие экономико-географической структуры Греции и на отрицательное в целом отношение свободных греков к физическому труду, в литературе того времени можно встретить немало похвал земледельцу. Ксенофонт Афинский, который в своих трактатах «Домострой» и «О доходах» дает ряд советов, как пополнить государственную казну и поднять благосостояние народа, рассматривает ремесло как занятие низшего порядка. Напротив, земледелие и сельское хозяйство вообще он оценивает чрезвычайно высоко. «…Даже очень удачливые люди, — пишет он в „Домострое“, — не могут обойтись без земледелия. Занятие им доставляет приятность, умножает дом и упражняет тело так, что оно делается способным ко всему, что подобает свободному человеку. Во-первых, земля дает то, чем люди живут, и вдобавок то, от чего они получают удовольствие… Во-вторых, множество съедобных вещей она частью производит, частью питает, ведь и скотоводство связано с земледелием… Но, доставляя всякие блага в изобилии, земля не позволяет брать их легко, а приучает переносить и зимний холод, и летний зной. Тем, кто работает своими руками, она дает упражнение, а тех, кто заботливо наблюдает за полевыми работами, укрепляет тем, что заставляет рано вставать и быстро ходить, ибо в деревне, как и в городе, все хорошо делать в свое время…

Земледельческие работы в поместье (VI в. до н. э.)

Затем, если хочешь защищать свое отечество на коне, земледелие дает более всего возможности содержать и коня; если хочешь служить в пехоте — оно делает тело крепким. Земледелие побуждает предаваться трудам охоты, потому что легко доставляет корм собакам и вместе с тем растит диких зверей. Но получая пользу от земледелия, лошади и собаки, в свою очередь, приносят пользу хозяйству: лошадь рано утром вывозит хозяина на работы и дает ему возможность поздно вечером возвратиться, а собаки отгоняют зверей от посевов и стад и делают безопасным уединение… Земля побуждает земледельцев также защищать страну с оружием в руках, потому что хлеб, производимый ею, легко может стать добычей победителя».

Обрабатывать землю, полагает Ксенофонт, необходимо и из соображений воспитательных: «Земля учит даже справедливости тех, кто может понимать ее уроки, потому что кто больше всего ухаживает за ней, тот больше всего от нее и получает…

Земледелие приучает также помогать друг другу. Как на войну надо идти с людьми, так с людьми же нужно идти и на полевые работы… Часто так же приходится хозяину поощрять работников, как командиру солдат…

Хорошо сказал тот, кто земледелие назвал матерью и кормилицей всех искусств. Действительно, когда хорошо идет земледелие, тогда и все прочие занятия процветают; где же земля принуждена оставаться невозделанною, там, можно сказать, все занятия приходят в упадок и на суше, и на море» (Ксенофонт. Домострой, V, 1—17).

Так высоко ценили греки земледелие — основу их экономики.

РИМ — ИТАЛИЯ — РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ: ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА

Хозяйственное развитие Римского государства было значительно более сложным, чем в Греции, которая хотя и состояла из множества весьма различных с экономической точки зрения областей, однако не расширяла своих границ так, как это делал Рим. Основание греками колоний, дававших им немалое экономическое подспорье, имело совершенно иной характер, нежели римские завоевания, обогащавшие государство за счет провинций. Обогащалось, впрочем, не только Римское государство, но и многие его граждане, прежде всего нечестные администраторы, наместники. Об этом свидетельствовали многочисленные судебные процессы «де репетундис» — о лихоимстве, казнокрадстве, хищениях.

Жатка с большим захватом (рельеф из Галлии. III в. н. э.)

А начиналось все с маленького поселения в Лациуме, и это поселение — Рома, Рим — распространило свою власть не только на земли соседей на территории Италии, но и на прилегающие обширные страны. Уже тогда, в древности, современники искали объяснения этим впечатляющим достижениям: историки и поэты видели их причины главным образом в силе римского оружия, в героизме римлян, но обращали внимание и учитывали также важную роль географических условий, которым этот край, в особенности низины Северной Италии, был обязан своими обильными урожаями и богатствами. Конечно, гимн Вергилия «Земле Сатурновой» — Италии — продиктован патриотической гордостью поэта и отвечал определенным идеологическим ориентациям в политике Октавиана Августа. Вместе с тем мы располагаем и другими свидетельствами греческих и латинских писателей, еще подробнее и в более широком контексте рассматривавших условия римских успехов и побед. Достаточно назвать географа Страбона, историка Полибия и ученого-энциклопедиста Плиния Старшего.

Полибий, грек, воспитатель и друг Сципиона Младшего, не раз выражает свое уважение и восхищение могуществом Рима и мудростью его государственного строя: «Если что-нибудь случится, всегда все римляне действуют дружно в совместном обсуждении, исполнение принятого решения не запаздывает, каждый отдельно и все в совокупности способствуют осуществлению начинаний. Вот почему это государство, благодаря своеобразному устройству, оказывается неодолимым и воплощает в жизнь все свои планы…Нельзя было бы указать лучшего государственного устройства» (Всеобщая история, VI, 18). Но историк высоко ценит и природные богатства италийской земли, ее обильные урожаи — пшеницы, ячменя, почти неограниченные запасы гречихи и проса, множество виноградников (Там же, И, 15, 1–2).

Полибий писал во II в. до н. э., когда еще существовала во всей своей силе Римская республика, что ее жители сохраняли свою гражданскую позицию и думали больше о государстве, чем о своих личных выгодах. Однако и грек Страбон, живший позднее (64/63 г. до н. э. — 23/24 г. н. э.) и явившийся основоположником региональной географии, исходил в своих рассуждениях из учета двух важнейших факторов — географической среды и человека. Говоря о Риме, Страбон принимал во внимание всю Италию, указывая, что сам Вечный город не находился изначально в наиболее благоприятном положении: «Теперь я укажу важнейшие условия, в силу которых римляне вознеслись в настоящее время на такую высоту. Одно из них состоит в том, что безопасность Италии (подобно острову) охраняют кругом моря, за исключением только немногих областей, но даже и эти последние защищены труднопроходимыми горами. Второе условие то, что она большей частью лишена гаваней, а существующие обширны и замечательны. Первое из этих обстоятельств выгодно для защиты от нападения извне, второе помогает самим нападать на врагов, способствуя развитию торговли». Как географ, Страбон не забывает и о роли климатических условий: «Климат и температура страны отличаются большим разнообразием, чем и вызываются величайшие изменения… животного и растительного мира и вообще всего, что полезно для поддержания жизни…На долю Италии выпало еще следующее преимущество: так как Апеннинские горы тянутся по всей ее длине и оставляют по обеим сторонам равнины и плодоносные холмы, то нет ни одной части страны, которая не пользовалась бы благами горных и равнинных местностей. К этому следует добавить множество больших рек и озер и, сверх того, во многих местах еще источники горячих и холодных вод, самой природой созданные для здоровья, а особенно обилие всевозможных рудников. Невозможно описать по достоинству запасы лесных материалов в Италии, пищи для людей и животных и превосходное качество ее плодов» (Страбон. География, VI, 4).

Но географ умеет оценить и собственный вклад людей с их трудом и талантами в создание благоприятных условий развития общества. Без человеческих усилий все выгоды географического положения Италии остались бы нереализованными и Рим не смог бы достичь того могущества и славы, о которых с восхищением пишет Страбон. «Так как первоначально обширные и плодородные земли в окрестностях Рима принадлежали другим (местным италийским племенам. — Прим. пер.), а городская территория легко подвергалась нападениям, то местоположение города, дарованное судьбой, вовсе не сулило в будущем счастья. Но когда своим мужеством и трудами римляне сделали эту землю своим владением, тогда в их распоряжении оказалось богатство, превышающее всякие естественные преимущества. Выросший вследствие этого скопления благ город обладает достаточным запасом пищи, лесных материалов и камня для строительства жилых домов, которое продолжается непрерывно…»

Но римляне не только захватили и обратили себе на пользу природные сокровища Средней Италии. «К выгодам, которые приносит городу природа, римляне прибавили другие преимущества благодаря собственной предусмотрительности. Действительно, если считалось, что греки при Основании городов особенно удачно достигали цели стремлением к красоте, неприступности, наличию плодородной почвы и гаваней, то римляне как раз заботились о том, на что греки не обращали внимания: о постройке дорог, водопроводов, клоак, по которым городские нечистоты можно спускать в Тибр. Они построили дороги по всей стране, срывая холмы и устраивая насыпи в лощинах, так что их повозки могут принимать грузы купеческих судов… Водопроводы подают такое огромное количество воды, что через город и по клоакам текут настоящие реки». Именно римляне, заключает географ, сумели, владея Италией, превратить ее в опорный пункт своего владычества над всем миром (Там же, V, 3; VI, 4).

О выгодном географическом положении Рима и Италии писали также Цицерон, Плиний Старший, Витрувий. По мнению последнего, большое значение имели и климатические условия, влиявшие и на физический облик человека, и на его склад ума: «Благодаря разреженному воздуху неба, полуденные народы, обладая из-за зноя острым умом, легче и быстрее соображают и принимают решения; у северных же племен, окутанных густым воздухом неба, ум, охлажденный влагою из-за сопротивления воздуха, цепенеет. (…) Поэтому раз все это природой так устроено в мире и племена отличаются неуравновешенными темпераментами, то правильно расположенными в центре мира пределами посредине пространства всего земного круга… обладает народ римский. (…) Так, божественный ум поместил государство римского народа в превосходной и уравновешенной стране для того, чтобы он получил власть над земным кругом» (Витрувий. Об архитектуре, VI, 1).

В этих словах явственно слышится гордость римлянина, звучащая и в «Георгиках» Вергилия, и в описаниях Плиния Старшего, для которого Рим — глава мира, город, с которым никакие другие равняться не могут. Да и сама Италия, обширная и обильная, удостаивается у Плиния самых возвышенных слов: она «избрана волею богов, дабы само небо она сделала светлее, собрала вместе разбросанные государства, смягчила нравы, а несхожие между собой и дикие языки стольких народов стянула воедино общностью речи, так что они стали говорить друг с другом; она дала людям культуру и оказалась вскоре единым отечеством всех народов на всем свете». Далее Плиний восторженно описывает различные уголки Италии с их умеренным климатом, целительным воздухом, плодородными полями, согретыми солнцем холмами, обилием озер, рек и источников, с многочисленными морями и портами, землями, открытыми для торговли со всеми странами (Плиний Старший. Естественная история, 39–41).

Итак, описания Италии и оценки ее географической и климатической ситуации у разных авторов оказываются сходными. Только одни, как уже говорилось, приписывают все победы и завоевания римлян воинственному духу обитателей Вечного города, другие же прямо связывают исторические успехи Рима с условиями его повседневной жизни.

Но ни один из писателей того времени не касается проблем социальных: кто выращивал и собирал эти невиданные урожаи в Италии и кто получал от них выгоду? как было организовано сельское хозяйство — главная основа экономики Римского государства? какие изменения и перевороты происходили в этой области?

Первоначально господствовала мелкая земельная собственность. Цинциннат, обрабатывавший плугом свой участок земли, покинул его, чтобы, став диктатором Рима, привести сограждан к победе над врагами, а затем оставил свои диктаторские полномочия и вновь взялся за плуг. По мере того как римляне завладевали землями соседних италийских племен, они отбирали у побежденных значительную часть обрабатываемой площади (в большинстве случаев одну треть), обращая ее в «агер публикус» (общественное поле), находившееся в принципе в собственности государства, однако хозяйствовали на нем римские нобили. В защиту прав мелких землевладельцев выступили братья Гракхи и их сторонники: как народные трибуны Гракхи пытались противодействовать экономической экспансии землевладельческой знати на «общественное поле». Но ни смелые речи братьев Тиберия и Гая Гракхов, ни проведенные ими законопроекты не смогли изменить хода событий, и с течением времени в руках богачей и магнатов оказались огромные земельные площади — латифундии. Чтобы соответствующим образом обработать эти обширные территории, требовались целые толпы рабов. Земля и все, что на ней родилось, теперь не только поддерживали существование землевладельца и его семьи, но и служили источником прибыли. Подобная ситуация сохранялась до тех пор, пока Рим не добился власти над плодородными землями в иных странах. Со времени Пунических войн захваченная римлянами Сицилия, а затем и Африка могли поставлять в Вечный город зерно по цене более низкой, чем крупные поместья в Италии. В результате в самой Италии земледелие вступило в полосу упадка, ибо теперь выгоднее было разводить скот или выращивать виноградную лозу и оливковые деревья. И все же хлеба нужно было много, и не только для удовлетворения потребностей собственной семьи, подчас весьма многочисленной, но и для раздачи хлеба населению. Этот обычай ввел в Риме Гай Гракх, который, дабы подчеркнуть свое стремление к реформам и одновременно снискать себе благосклонность народа, стал широко практиковать бесплатные раздачи хлеба беднейшим слоям римских граждан. Это были так называемые фрументации — распределение зерна среди малоимущих. Обычай этот укоренился, и бедняки, все, кто не имел работы и пропитания, получали хлеб, а то и мясо от знатных лиц, пытавшихся таким путем обеспечить себе поддержку масс и политическое влияние. Своеобразной формой «даровых угощений» были также пиры, устраиваемые по случаю различных событий частной жизни: свадеб и погребений, всевозможных семейных годовщин и т. п. Раздачи продовольствия привлекали в Рим толпы обездоленных из других городов и областей, что, в свою очередь, вызывало волнения в самом Риме.

При таком массовом наплыве бедноты Италия уже была не в состоянии обойтись собственными запасами зерновых. Хлеб шел и из Сицилии, и из Африки, и с острова Родос, принося немалые прибыли предприимчивым торговцам. Жажда наживы, тяга к скорейшему обогащению оказывались сильнее, чем старинная римская добропорядочность, а конкуренция приводила к острым личным столкновениям.

Расширение политического горизонта римлян на восток и на запад обусловило заметные изменения в обычаях граждан Вечного города, в их повседневной жизни. Соприкоснувшись с роскошью и великолепием Востока, они пытались придать своему быту те же черты. Поэтому в Рим привозили не только предметы первой необходимости, но и многие экзотические товары, иной раз весьма дорогие, удовлетворявшие любые капризы и прихоти горожан и горожанок. Миллионная столица громадного государства не могла существовать без импорта, без торговли. Средний римлянин питался хлебом, выпеченным из пшеничной муки, — эта пшеница выросла в Сицилии или в Северной Африке. На обеденный стол жителям Рима подавалась рыба, выловленная и засушенная в окрестностях Гибралтара. Римский гражданин готовил различные блюда на африканском масле в горшках и кастрюлях из меди, добытой в Испании, пользовался посудой, вышедшей из гончарных печей Галлии, пил испанские и галльские вина, а если он проливал какой-нибудь соус на свою тогу, то очищал ее специальной глиной с островов Эгейского моря. Богатый горожанин носил одежду из милетской шерсти или из египетского полотна, жена его наряжалась в китайские шелка, украшала себя алмазами и жемчугом из Индии, натиралась благовониями из Южной Аравии. Блюда приправлялись индийским перцем и афинским медом. На столы из африканского цитрусового дерева еду подавали на подносах из испанского серебра, а сицилийское вино наливали в сосуды из сирийского стекла. Богатый римлянин жил в доме, стены которого были отделаны цветным мрамором, добытым в каменоломнях Малой Азии, среди предметов из индийского эбенового или тукового дерева, инкрустированных африканской слоновой костью, в покоях, уставленных статуями, вывезенными из Греции.

Город в черте укреплений (римский рельеф)

Из самой Италии также отплывали корабли с товарами. Вывозили керамические изделия, изделия из металлов, хорошие вина, знаменитый мрамор из каррарских каменоломен. Однако экспорт не мог все же сравниться с импортом ни по количеству товаров, ни по их ценности. В Риме громоздились горы товаров, часто лежавших без пользы, между тем как все большие суммы денег выкачивались из Рима, попадая в руки иностранных купцов. Примером излишнего, неоправданного ввоза может служить факт, для Рима трагический: Аларих, вождь готов, обещав оставить Рим в покое и мире, взял в качестве части выкупа три тысячи фунтов перцу. По словам Плиния Старшего, импорт наиболее дорогих товаров, привозимых из Аравии, Индии и Китая, поглощал ежегодно до 550 млн. сестерциев.

«Со всей земли и со всех морей, — восторженно обращается к римлянам оратор II в. н. э. Элий Аристид, — доставляется вам все, что дает каждое время года и всякая местность, что дают реки и озера, искусства и ремесла греков и варваров. Так что, если кто-либо хотел бы все это увидеть, он должен был бы или объехать весь мир, или побывать в вашем городе. В самом деле, все, что родится и производится у других народов, все это непременно всегда имеется здесь в избытке. Сюда прибывает столько кораблей с грузами отовсюду во всякое время, с наступлением осени, что город представляется как бы всемирной мастерской.

Здесь можно увидеть столько товаров из Индии, а если пожелаешь, то и из счастливой Аравии, что кажется, будто там остались лишь голые деревья, а местным жителям, если им что понадобится, приходится ехать сюда, дабы воспользоваться своими же плодами. Тканей из Вавилона и украшений из более отдаленных варварских стран доставляют вам больше и легче, чем если бы нужно было привезти что-нибудь с Наксоса или Кифна в Афины. (…) …А если чего-либо здесь не видно, то того и не было или нет вовсе» (Элий Аристид. Похвала Риму).

ПРИРОДА И ЧЕЛОВЕК