Синеглазка молчала. Она смотрела вверх по Великой реке, откуда обычно прилетал из Сахары ее отец Ветер. Она ждала его.
И Ветер прилетел. Он увидел свою дочку привязанной к мачте и разъярился. Он поднял на Нигере шквал, закружил пирогу и понес ее к страшным порогам Буса. Ветер вырывал манговые деревья на берег и швырял их в саванну. Он выл, словно стая голодных шакалов. На порогах мачта на пироге сломалась, Ветер подхватил Синеглазку и умчал ее к облакам.
С тех пор рыбаки из племени бозо не встречали Сейду. Они только вспоминают его песни и рассказы про Синеглазку. Теперь-то люди поверили им! У вечернего костра самые старые рыбаки уверяют, будто слышали крики Сейду на Нигере во время бури.
Говорят, когда вечерние лучи гладят тихие воды Нигера, по волнам тихо идет Синеглазка и роняет цветы. Здесь когда-то плавала пирога Сейду… Но вот иссякает охапка душистых цветов в ее руках. Вздохнув, Синеглазка медленно поднимается на облако. Она очень грустит без Сейду и его песен. И все ищет его пирогу на Великой реке.
Притча об Я-Я
В незапамятные времена жил в одной африканской деревне человек по имени Я-Я. Был он богатым и недобрым, в деревне его не любили и жилище его обходили стороной. Я-Я всех звал поработать у него в хозяйстве и сулил хорошо заплатить. А в конце концов не платил ничего. И так ловко он обманывал и хитрил, что никто не мог уличить Я-Я. А получалось это так.
Работники соглашались. Старались изо всех сил. Но вот подходило время к расплате, Я-Я звал работника и ласково просил его выполнить последнее дело: найти для него, Я-Я, «Ох» и «Ах».
Ни сам Я-Я, ни, конечно, работник не знали, где искать такое. И приходилось бедняге прощаться с Я-Я и уходить ни с чем.
Круглое жилище Я-Я было самым просторным и прохладным в деревне. Как и все хижины, оно было сделано из глины. И окон у него не было и крыша была покрыта желтой, ровно уложенной соломой. Зато вход занавешивали разноцветные кожаные ленты. Издали яркие ленты эти напоминали солнце с разбегающимися лучами, потому что ветер все время их шевелил, а солнечные зайчики весело перепрыгивали с одной блестящей ленты на другую.
— Эй, парень, куда путь держишь? — окликнул его Я-Я, когда Мамаду поравнялся с его манговой рощей.
— Куда глаза глядят, куда тропа ведет, — весело отозвался Мамаду.
— Что толку бродить по свету? Ни людям пользы, ни тебе денег. Оставайся-ка лучше у меня. Поработаешь в роще, а я тебе хорошо заплачу. Вот выпей свежей воды из Нигера и отдохни у меня.
Мамаду испил водицы и согласился.
— Но только условие, — добавил Я-Я. — Не исполнишь какой-нибудь моей работы, совсем не получишь платы.
Мамаду усмехнулся и запел. Нет ведь такой работы, чтобы была не по плечу Мамаду.
— Ну, хозяин, доволен ты моей работой? Пора мне уходить от тебя. Давай-ка рассчитаемся, — постучался утром Мамаду в хижину Я-Я.
— Доволен, как же! Но не торопись, парень. Прежде найди ты мне «Ох» и «Ах». Тогда уйдешь с миром.
— «Ох» и «Ах»?! — не поверил ушам Мамаду.
— Да-да! А не сыщешь — не возвращайся. Иди куда глаза глядят, куда тропа зовет. Уговор помнишь?
Задумался Мамаду. Где найти такое? Сидел он на гнилом пеньке и размышлял. Вдруг выползла из пенька змея. Мамаду вскрикнул от испуга и тут же понял, где искать «Ох» и «Ах».
Побежал он к Я-Я и попросил корзину с крышкой. Для «Ох» и «Ах». Усмехнулся Я-Я недоверчиво, но корзину дал.
— Иди, лови. Да смотри, до захода возвратись.
Мамаду вернулся к пеньку, поймал змею и посадил ее в корзину. Еще нашел огромного паука и тоже — в корзину. Пришел он к Я-Я с корзиной и говорит:
— Вот тебе «Ох» и «Ах». Только крышку широко не открывай — выскочат.
Я-Я сгорал от любопытства и беспокойства. Сунул он руку в корзину и завопил: