Он чуть ли не вырвал из рук приятеля находку. Всё, что он делал, он делал торопливо, с налёту.
— Дай-ка! Ух ты, здорово! Да ведь это кинжал. Прямо как настоящий! — сказал Петя, вертя ржавый самодельный кинжал так и сяк.
— А по-моему, — сказал Владик, — это напильник.
— Какой там напильник! — Петя ловко засунул ржавый кинжал за ремень, выпятил грудь и принял молодцеватый вид. — А дашь поносить?
— Дам, конечно. Да что ты схватил? Видишь, какой ржавый.
— Ничего, мы его почистим. Кинжальчик что надо! — Он стал размахивать кинжалом. — Давай в «ножики».
Он подбросил находку вверх. Кинжал описал дугу и вонзился острым концом в рыхлую землю.
— Есть! — обрадовался Петя.
Но тут к ним подбежал озабоченный Антон:
— А вы, ребята, почему не работаете?
— Да тут Владька вон какую штуку нашёл.
Старший пионервожатый осторожно, двумя пальцами, взял ржавую «штуку»:
— Зачем она вам? Выкиньте!
— Нет, нет, — сказал Владик, — не надо!
Ему было жалко выбрасывать кинжал — пускай старый, пускай ржавый, пускай сделанный из напильника.
Он спрятал находку в заплечный мешок и снова взялся за работу.
К обеду наконец большие квадратные ямы были вырыты. Теперь надо было налить в них воды. Стали думать, где её поближе взять.
Владик закричал:
— Постойте, я знаю где! Пойдёмте, тут недалеко.
Он подхватил ведро и побежал вглубь парка. За ним с вёдрами потянулись и другие ребята. Он привёл всех к скрипучей калитке. За калиткой простирался пустырь. Только теперь он был покрыт не снегом, а яркозелёной, сочной молоденькой травкой. Внизу, под бугром, сверкая на весеннем солнышке, всё так же негромко распевала песенку тоненькая струйка воды.
— Вот видите, родник! — гордо говорил Владик. — Это я его открыл.
— Подумаешь, открыл! Мы про него давно знаем, — отозвался Петя. — Ведь это наш родник, краснопресненский… Давайте напьёмся.
Ребята припали к роднику и досыта напились вкусной ключевой воды. Потом набрали полные вёдра и вернулись к саженцам.
И тут наступила самая торжественная минута. Пионеры начали медленно, осторожно опускать саженцы в землю.
Что-то было в этом особенное. Пройдёт много лет, деревца вырастут, но в памяти тех, кто их сажал, всё ещё будет жить это майское утро с просвечивающим сквозь облака неярким солнцем.
Ребята стали аккуратно засыпать ямы землёй. Потом тесёмочками привязали деревца к кольям и полили водой. И там, где ещё утром было пустое место, вытянулась длинная шеренга крохотных липок и топольков. Старые, раскидистые вязы шумели над ними свежей листвой, словно приговаривали: «Быстрей расти, молодёжь, набирайся сил, чтобы поскорей встать на смену нам, старикам…»
Потом началось нечто вроде маленького митинга. Директор парка снял шляпу, пригладил редкие волосы и поздравил ребят с посадкой.
За ним слово взял Антон.
— Товарищи пионеры! — сказал он. — На Кавказе есть хорошая поговорка: «Каждый должен в своей жизни посадить хотя бы одно дерево и построить хотя бы одну саклю», то-есть дом. Первое мы с вами сегодня выполнили. Я думаю, не за горами то время, когда мы и второе выполним, правда?
— Правда! — зашумели ребята.