100 великих рекордов живой природы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Я видел щупальце через иллюминатор, оно было толще моей ноги, а это чудище действительно пыталось тянуть мою яхту», — рассказывал тогда очевидец. К счастью, сражаться с монстром, подобно герою Жюля Верна, земляку писателя не пришлось: кальмар «разжал объятья», как только яхта остановилась.

«У меня не было ничего такого, что могло бы отпугнуть это животное. И я не знаю, что бы мы делали, если бы он сам нас не отпустил, — рассказывал яхтсмен. — Не нападать же нам на него с перочинным ножиком».

САМЫЙ КРУПНЫЙ БРЮХОНОГИЙ моллюск — ГИГАНТСКАЯ ТРИДАКНА

Тридакна (Tridacna gigas) — самый крупный из двустворчатых моллюсков. Часто встречающийся на небольших глубинах среди коралловых рифов, этот моллюск, размером до метра в длину (иногда больше), живет 100–200 лет (иногда до 300). Самые крупные тридакны весят до 500 кг.

Высока скорость роста моллюска: за первый год он вырастает на 10 см, а каждый следующий год — на 8–12 см. Тридакны гермафродиты, но присутствует и перекрестное оплодотворение, поэтому успех размножения зависит от плотности популяции. Личинки живут в планктоне 1–2 недели, потом оседают на дно и ползают по нему, в конце концов прикрепляясь с помощью биссусных нитей. У взрослых особей биссус отмирает, и они лежат на грунте свободно, удерживаясь на месте собственным весом.

Тридакны могут быть самых различных цветов — от коричневого до зеленого, от бирюзового до желтого, в зависимости от цвета микроскопической водоросли, которую этот моллюск «культивирует» на себе.

Одноклеточные водоросли живут в теле моллюска и вырабатывают питательные вещества для своего хозяина. Таким образом, тридакна добывает пищу двумя способами: фильтрацией, постоянно прогоняя воду через мантийную полость и отцеживая планктонные организмы, и получением углеводов от водорослей.

Раскрытые волнообразные створки раковины моллюска чувствительно реагируют на колебания воды и закрываются при попадании чего-либо на мантию моллюска или активном движении вблизи него.

Существуют принципиальные отличия тридакны от других двустворчатых моллюсков: тридакны сидят в грунте спиной вниз, а брюшными краями раковины — наверх. Кроме того, мантия у тридакны сросшаяся, лопасть ее наружного края утолщена и иногда не помещается в раковине.

Тридакну называют еще моллюском-убийцей, так как нередки случаи гибели ныряльщиков, попавших в ее захлопнувшиеся створки. В самом деле, освободить ногу, попавшую между сомкнувшихся створок моллюска, под силу далеко не каждому, особенно если это происходит на значительной глубине…

Тридакны издавна используются людьми в пищу. Полинезийцы добывают тридакн не только для себя, но и на экспорт — продают в Юго-Восточную Азию засоленные или замаринованные мускулы-замыкатели.

Тридакн используют также в больших морских аквариумах в качестве мощных биологических фильтров; кроме того, сами тридакны — любимый объект аквариумистов.

МИР РЫБ

САМАЯ ДРЕВНЯЯ ЖИВАЯ РЫБА — ЛАТИМЕРИЯ

Целакант, или латимерия, — единственный представитель кистеперых рыб. Считалось, что она вымерла около 70 млн лет назад. Впервые зоологи узнали о ее существовании в 1938 году. С тех пор целакант стал синонимом «живых окаменелостей».

А ведь ученые это предвидели. Хотя, по большому счету, почти не надеялись. Но, как оно нередко получается в мире науки, растянувшийся на долгие десятилетия поиск наконец увенчался успехом. Невероятно, но факт: спустя 60 лет после первой находки у берегов Южной Африки, в сети индонезийских рыбаков с острова Сулавеси попал живой реликт — самая настоящая доисторическая рыба, обитавшая в море 300 млн лет назад. Это был целакант. Находка так всколыхнула научные круги и общественность, что популярный английский журнал «Нейчур» тут же признал его самым выдающимся событием года.

Приблизить его помог, как всегда, случай.

В 1997 году на Сулавеси появилась молодая супружеская чета, объединенная также и профессиональными интересами. Американский ихтиолог Марк Эрдман с женой-индонезийкой, тоже морским биологом, решили провести медовый месяц в экзотическом антураже северной части Сулавеси, которая отличается от южной части этого острова, пожалуй, только тем, что лежит чуть выше экватора, стало быть, в другом полушарии. Прогуливаясь как-то по пестрящему диковинным разнообразием рынку приморского городка Манадо, супруги Эрдман чисто случайно обратили внимание на необычную крупную рыбину — выставочный, так сказать, экземпляр, который, соответственно, нельзя было купить. Зато можно было сфотографировать. Что супруги благополучно и сделали.

Впрочем, Марку Эрдману как специалисту достаточно было бросить один лишь взгляд на диковину, чтобы понять — перед ним редчайший экземпляр легендарного целаканта.

Удивительным было то, как целакант попал в Индонезию. Раньше считалось, что ареал целаканта простирается не дальше Коморских островов, лежащих в северной части Мозамбикского пролива — между северной оконечностью Мадагаскара и восточным побережьем Африки. А от Комор до Сулавеси — добрых 10 000 км. О чем Марк Эрдман прекрасно знал. И тогда он решил вместе с женой заняться частным расследованием, опасаясь до поры до времени предавать огласке свою находку. Понять Эрдмана можно было вполне: ему хотелось собрать побольше фактов.

И первым таким фактом оказалось то, что целакант, которого сулавесийские рыбаки издавна окрестили «раджа-лаутом», что означает «морской царь», в здешних водах не такая уж большая редкость — нет-нет да и попадается в рыбацкие сети. А то, что он до сих пор не попадался на глаза ученым, кто же в этом виноват? Уж во всяком случае не рыбаки.

Как бы там ни было, через год — 30 июня 1998 года — в сети рыбаков из Манадо, которые они выставили на акул, угодил еще один экземпляр целаканта. Одна беда: в садке, куда его поместили, он прожил только три часа, оставив по себе всего лишь воспоминание — в виде фотографии и описания, сделанных Эрдманом, чучела и безответных вопросов, пополнивших копилку зоологических тайн. Как это было уже не раз — и в 1938 году, и в 1952-м.

А тогда произошло вот что. В устье южноафриканской реки Халумны выловили первого живого целаканта. Или — последнего представителя кистеперых, надотряда костных рыб, появившихся в среднем девонском периоде и — что примечательно! — давших начало наземным позвоночным. Считалось, однако, что целаканты вымерли 70 млн лет назад. Но не тут-то было!..

Выловленная особь достигала больше полутора метров в длину и весила около 60 кг. С легкой руки профессора Дж. Л.-Б. Смита, изучившего редкую находку вдоль и поперек, она получила свое научное название: Latimeria chalumnae — в честь места, где была обнаружена. У особи насчитывалось восемь плавников, и четыре из них очень напоминали лапки земноводного в самой ранней стадии развития. Не меньшее удивление у Смита и других исследователей вызвал и дыхательный аппарат рыбы, вернее одна из его составляющих — орган, похожий на примитивные, только-только формирующиеся легкие. Таким образом, было получено очевидное подтверждение важнейшему положению эволюционной теории, гласящей, что жизнь пришла на землю из моря. И что так называемые легочные рыбы были прародительницами земных позвоночных.

Кроме того, ученые поняли, что целакант, пойманный близ восточного побережья Южной Африки, оказался в тех водах, в общем-то, случайно. Реликтовую особь, предположили они, скорее всего, занесло туда Мозамбикским течением с севера.

Догадка подтвердилась шестнадцать лет спустя. В 1952 году в водах острова Анжуан, что в составе Коморского архипелага, был пойман другой живой экземпляр целаканта. Тогда же выяснилось, что коморцы издревле промышляют эту рыбу и называют ее «гомбесса». И для них она вовсе не диковина.

Так был установлен ареал воскресшей из небытия доисторической кистеперой рыбы — западная часть Индийского океана, северный вход в Мозамбикский пролив. Впрочем, границы эти, как мы уже знаем, оказались условными. Двенадцать лет спустя ученые получили фактическое доказательство того, что коморскую «гомбессу» некогда видели в другом океане, у берегов совсем другого континента.

В 1964 году бельгийский естествоиспытатель Морис Стейнер купил у одного испанского антиквара серебряный медальон XVII века с изображением целаканта, притом воспроизведенного с поразительной точностью. Но самое любопытное то, что изготовлен был медальон не на Коморских островах и даже не в Европе. Как ни странно, за тысячи миль от африканских и европейских берегов — в Мексике. И факт этот был подтвержден доподлинно — путем химического анализа серебра и установлением весьма характерного испано-американского способа чеканки и отделки украшений, которые изготовлялись именно в XVII веке, и не где-нибудь, а в Новом Свете.