— Кто бы мог подумать… Через столько лет… Ну и как ты его нашла? Он заинтересовался домом?
— Мама! Ты знала, да?
— Нет, ну знала, разумеется, что продаю дом некоему М. Бранду из Америки, но… слушай, а тебе не показалось, что он просто решил навестить места своей юности? Так сказать, сентиментальное путешествие под видом деловой поездки…
— МАМА! Ты знала. Ты с самого начала знала, что дом хочет купить Морт Бранд!
— Ну знала! Ну и что?
— Ты не можешь продать ему дом!
— Ха! Я не могу продать этот дом в принципе, вот уж год как не могу. Он висит у меня на шее, как жернов — топиться впору. И уж если появился хороший покупатель…
— С каких это пор Морт Бранд стал для тебя хорошим покупателем? Ты вспомни, что ты ему наговорила десять лет назад…
— Люси, ты неисправима. Романтик, вся в отца. Мало ли что я говорила десять лет назад, повинуясь внезапному порыву?
— Ты назвала его зарвавшимся выскочкой из низов…
— Возможно.
— Ты сказала, что он нахально вознамерился искать руки Вероники, даже не счистив с" сапог навоз…
— Не могла я про навоз ничего говорить, это ты придумываешь.
— Ты сказала, что он недостоин даже пальца Вероники…
— Это была фигура речи, даже дураку понятно. Тем более что… знаешь, честно говоря, лучше бы я выдала Веронику за него. Сейчас она была бы миллионершей. Этот француз — ну что хорошего может выйти из брака с французом? Так, пшено. Дюбарри! Смешно слышать.
— Да ты же была на седьмом небе от счастья, когда Вероника выходила за Шарля…
— Естественно! У них вся нация такая. Любят пускать пыль в глаза. Белые голуби, завтрак в постель, Париж — столица влюбленных… А пройдет месяц после свадьбы — сажают жен на хлеб и воду, заставляют экономить газ и намекают, что неплохо бы научиться шить, чтобы не тратиться на магазины готового платья.
Люси вспомнила Шарля Дюбарри, мужа Вероники. Красивый, артистичный, жутко богатый, он обожал свою красавицу-жену и искренне ненавидел только одно — мир богемы, в который с удовольствием окунулась по приезде в Париж беспечная Вероника. Шарль никак не мог настаивать на экономии газа, потому как был совладельцем контрольного пакета акций газового концерна, а бриллианты Веронике дарил просто так, без всякого повода. Возможно, не с каждым завтраком в постель, но раз в неделю — точно!
— Мама, при чем здесь французы и Вероника? Речь идет о Морте Бранде!
— Да дай ему Бог здоровья, этому Морту Бранду. Пусть поскорее покупает дом и… Вообще, Санни, я не понимаю. Ты всегда обвиняла в снобизме меня и сестру, а сама ведешь себя, как обедневшая, но гордая герцогиня. Вот оно, твое любимое единство сословий. Я тебя абсолютно не понимаю.
— А я просто прошу тебя не торопиться и подождать хотя бы еще одного покупателя.
— Такое впечатление, что ты хочешь насолить именно Морту Бранду.
— Ничего подобного. Кроме того, ты все равно сделаешь по-своему. Хорошо, по крайней мере, убедись, что в бумагах правильно указаны объекты продажи.
— Детка, это для меня абсолютно темный лес. Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что маленький домик не входит в общий перечень, но Морт мне не поверил. Позвони своему агенту, пусть он перезвонит Морту и уточнит…
Голос матери неожиданно приобрел некоторую медоточивость:
— Видишь ли, малышка… Страшные подозрения охватили Люси.
— Мама!
— Понимаешь, я тут подумала, и Том меня поддержал…
— Нет. Только не говори, то ты переменила решение. Ты же обещала, что мы с Билли останемся в коттедже!