Эльдарское пророчество: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Позади носилок следовал почётный караул Йзульт. Несмотря на обожжённые и поцарапанные боевые доспехи, поверх их плеч были почтительно наброшены плащи. Ни у кого не было возможности переодеться в церемониальную одежду. Айден был настолько рассержен похищением ясновидца и так убит горем из-за перехода Йзульт, что он направился прямо в святыню, как только парад победы достиг Площади Ваула.

Из-за его неподобающей поспешности у Нэвир не было возможности присоединиться к кортежу и, таким образом, ни один из них не присутствовал. В отличие от положения дел во время Церемонии Перехода Владычицы Айони, Айден даже не остановился, чтобы подумать о политических последствиях такого неуважения.

В конце, позади процессии шёл Морфрэн. Он припадал на простреленную сюрикеном ногу, изо всех сил стараясь не отставать от других, отметина от руки отца на его лице всё ещё оставалась свежей и красной.

В тишине Айден поднялся по ступеням к Четырёхгранному Алтарю и опустился на колени. Его сопровождали четыре хранителя святыни, по два с каждой стороны, тихо напевая могущественные заклинания, чтобы очистить его путь и подготовить Флюир-герн к переходу Йзульт. Просто и сурово, без церемоний, как это следовало из его военного наследия, Айден поместил камень души Йзульт в небольшое отверстие в виде слезы на алтаре и склонился в почтительном поклоне последнего прощания. Он пробормотал клятву мести и затем медленно поднялся на ноги. Даже хранители святыни, казалось, были удивлены краткой и грубой церемонией его прощания, обычно Церемония Перехода такого прославленного эльдара могла занимать несколько часов, и не была столь стремительной. Она обязана быть церемонией прощания, ритуалом перехода как для тех, кто остаётся позади, так и для тех, кто уходит. Для Айдена это, казалось, было просто необходимой формальностью: дамашир Йзульт должна быть предана святыне Флюир-герна.

Повернувшись лицом к кортежу, он подал знак, чтобы хранители святыни спустились вниз со ступеней и оставили его стоять в одиночестве у алтаря. После этого он посмотрел в дальний конец прохода поверх голов экзарха, Орианы и почётного караула, поймал взгляд покрасневших глаз Морфрэна и заглянул в них с нескрываемым отвращением. Он всё ещё помнил восторженное возбуждение, которое его сын выказал, когда они находились в святыне в прошлый раз, и невольно подосадовал от мысли, что это был его собственный наследник. Что он сделал неправильно? Морфрэн всегда был таким развращённым и потворствующим своим прихотям тьюрейр-йугом, или он так изменился, когда Тейрту сделали Сентриум своим домом? За одно мгновение Айден осознал, что многое изменилось в Доме Тейрту, с тех пор как он пришёл ко двору, и не все эти изменения были к лучшему. Конечно, их жизнь стала богаче и комфортней. У них появилось больше времени для изысканных, художественных и чувственных занятий, которые доставляли удовольствие и служили отличительными признаками Нэвир на протяжении веков каэлорской истории, но они утратили дисциплину и строгость Пути Воина; он почувствовал, что они утекают сквозь пальцы, как талая вода. В этот миг откровения, он понял, что что-то вроде истерии таится и в его разуме. Ненормальная и неожиданно неукротимая жажда войны начинала пожирать его душу. У него ещё оставалось достаточно самообладания, но он чувствовал, что оно уменьшается, и он стал рефлексивен настолько, чтобы спросить себя, было ли осуществление его амбиций стать Жоганом ясновидца одновременно и началом его безумия?

- Сегодня мы стали свидетелями больших перемен на Каэлоре, подобно тем, каких мы не знали со славных и ужасных дней Династических Войн, - объявил он, его голос резонировал и разносился эхом по святыне и дальше на Площадь Ваула. Он не спускал своих застывших в ярости глаз с Морфрэна.

- Сегодня мы потеряли великого воина и сильную душу. Йзульт Тейрту-ан, дочь мщения, была безупречным и достойным эльдаром, подобно которому нам редко выпадало счастье встречать. Я сожалею. – Он сделал паузу, с негодованием глядя при всех на своего сына. – Я сожалею, что она принесла обет верности моему Дому, и что я не принял её в свою собственную династию, чтобы я смог назвать её своей наследницей. Несмотря на то, что сегодня была одержана великая победа Дома Тейрту и Сиятельного Двора Олипсина, от имени которого мы побеждаем пороки Каэлора, сегодня мы также потерпели поражение.

Он не был уверен, что смог выразить это. Тяжесть потери была больше, чем его способности оратора.

- Мы также лишились нашего ясновидца. – Он всегда считал, что простота подходит воинам лучшим образом, и хотя он знал, что Нэвир сочтут это вульгарным, других инструментов в его распоряжении не было.

Поскольку по кортежу и толпе снаружи прокатился шёпот сдерживаемого потрясения, Айден продолжил, практично пользуясь сложившейся ситуацией, в которой они теперь оказались.

- Сиятельный Ривалин, от имени которого я был назначен Жоганом Каэлора, не ушёл из этого мира, он просто был похищен из своего домена. Его увели насильно вероломные Пауки Варпа из домена Ансгар, - продолжал он, с обвинением глядя на Морфрэна. – Я клянусь вам, что вызволю его у негодяев, и что нечестивцы будут повержены моим клинком. В настоящее время, чтобы продемонстрировать нашу верность и преданность династии Ривалин и славному дому ясновидца, мы присвоим титул ясновидца нашему собственному наследнику, так чтобы мы могли продолжать идти в бой от его имени.

Ропот возмущения послышался снова, на сей раз он был громче и враждебней. В это же время глаза Морфрэна округлились от радостного изумления. Он едва мог поверить, как здорово всё устроилось. Он думал, что его отец был действительно взбешен тем, что он потерял ясновидца, но, оказалось, это было лишь уловкой для толпы, и что он должен быть вознаграждён величайшим из всех возможных призов. В конце концов, как, в самом деле, мог возражать Айден против устранения последней помехи неограниченной власти Тейрту на Каэлоре. Сначала они отделались от Кервина, а теперь и от старого Ахирна. Он оказал услугу своему отцу! Он начал проталкиваться вдоль прохода к алтарю сквозь почётный караул Йзульт, спотыкаясь и хромая на своём пути.

- В этой нерушимой Святыне Флюир-герна, во имя священного имени Сиятельного Ривалина, чьим законным представителем в Сентриуме я теперь являюсь, - объявил Айден, подавая знак хранителям святыни к действию. – Я сим присваиваю юному Тьюри титул и привилегии ясновидца, и клянусь служить ему в качестве Жогана так долго, сколько на это будет воля Азуриана.

Как и Нэвир, Айден знал, что не смог бы удерживать контроль над Каэлором без имени и символики Дома Ривалина на своей стороне. Один представитель этого Дома всегда должен быть покровителем Тейрту, подобно тому, как сам Ахирн был его покровителем во время Династических войн. Теперь, когда Кервин скончался, могло статься, что его собственный глупый и неуклюжий сын фактически открыл двери к трону перед Тьюри: Тейрту из династии Ривалин. Даже если он не сможет вернуть живого Ахирна, у Айдена должны оставаться карты, чтобы выиграть эту партию.

Морфрэн замер на своём пути и посмотрел вверх на тонкую, рассчитанную улыбку отца с оскорблённой ненавистью во взгляде. Тем временем волны слухов, молвы и тайн захлестнули Сентриум подобно наводнению.

Глава седьмая. Хукулин

СТОЯ У основания треснувших ступеней Храма Пауков и глядя вверх на сломанные серповидные двери, Хукулин ждал с дрожью в сердце. На его плече всё ещё висело израненное и шатающееся тело Силти, и вокруг них уже начинали собираться другие эльдары домена. По лесу быстро распространились слухи о прибытии ясновидца, и многие уже слышали о силе, которая сотрясла храм. На поляне перед обвалившимся храмом собрались десятки эльдар различных данир, и к ним постоянно продолжали присоединяться другие. Атмосфера была насыщена нетерпением, словно бы толпа знала, что должно было произойти что-то важное.

Как и другие, Хукулину в юности рассказывали истории о Призрачном Пауке – легендарном Ликосидае. Он знал мифы о фантастическом происхождении и пророчествах о появлении странного существа, но никогда по-настоящему не верил в них. Он всегда предпочитал доверять реальной, материальной силе своих ведьминых клинков. Он следовал за Бедвиром в бессчётное множество сражений без потребности в чём-либо мифическом или сверхъестественном, чтобы поддерживать его. Преданность лорду и его дому сама по себе была наградой, и поклясться в верности кому-то ещё было либо тщеславным заблуждением, либо трусостью. Верность была заслужена мужеством и делом, а не одним лишь видом сверкающего золотого доспеха. Молодой Силти заслужил своё место во главе дома в сражении со Стражами из Предела. Инфантильный Найс не выдержал испытания, и сейчас было не время гоняться за призраками, не зависимо от того чьими призраками они были. 

Он до конца не знал, что произошло в святилище с сыном Бедвира, но он не собирался поклоняться вымышленному герою только из-за притягательной красоты легенды. Ему были нужны какие-то доказательства. Он ругал свою собственную слабость, когда осознал, что упал на колени после того как Найс занял своё место на троне. Это зрелище внушило ему благоговейный страх, но он не был одним из изнеженных Нэвир, которые будут любить до безумия только лишь из-за красоты или эмоционального резонанса легенды. Правда должна быть найдена на наконечнике меча, а не на выбитой долотом ремесленника мифической истории.

На толпу опустилось молчание, когда Найс и Эла вышли наружу из разрушенных дверей. Позади них из внутренних покоев храма появилась внушительная фигура экзарха Эйнгил, а рядом с ней, тяжело опираясь на посох, словно находясь в состоянии полного упадка сил, едва волочил ноги ясновидец. Словно во время триумфального выхода на театральную сцену четыре фигуры остановились на верхней ступени, купаясь во внимании публики перед ними.

Хукулин мог чувствовать желания собравшихся эльдар; они хотели верить, что эти дети были их спасителями. В воздухе витало отчаяние, родившееся за годы лишений, и новой тревоги, вызванной разрушением Храма Пауков и неожиданным прибытием ясновидца. Эмоции были накалены до предела, и они искали выход. Вспышка надежды до краёв заполнила поляну, смешиваясь с могущественной силой, которая стремилась захлестнуть все разумы. Это был тот вид крайнего возбуждения толпы, к которому были способны только эльдары, их чувства были настолько сильны, что они могли оказывать воздействие на материю мироздания. Принимая во внимание значительное количество сосредоточенных на одном и том же эльдарских душ, они могли изменить галактику, как они это однажды сделали во время Падения. Печально и одновременно к счастью, более не осталось достаточного количества детей Иши, способных вызывать изменения такого масштаба, хотя внутри Флюир-герна содержалась мощная сила для одного, кто мог совладать с этим.

Найс ничего не сказал, когда обвёл взглядом множество эльдар, которые собрались перед ступенями. В первый раз с того дня, когда его привезли из Сентриума после казни отца, он переступил порог серповидных дверей. Домен выглядел по-другому, но и его глаза также изменились.

Он шагнул вперёд, оставив Элу одну с Эйнгил и Ахирном, и медленно поставил свою бронированную ногу на первую ступень, ведущую вниз. Когда он сделал шаг, собравшаяся перед святыней толпа опустилась на колени. С поляны поднялась тихая, почти неслышная песнь, возносящаяся к святыне, подобно приливу, притягиваемому луной. Это был дух посвящения. Только Хукулин и Силти остались стоять на ногах, пристально глядя на внушающую страх золотую фигуру.

Игнорируя благоговение оставшихся в живых эльдар Ансгара, внимание Найса было немедленно привлечено к краям поляны. Он окинул серебристыми глазами внешнюю границу, словно со всех сторон увидел промелькнувшее движение. Едва различимый, отражённый блеск мелькнул из полумрака редкого леса, выдавая присутствие эльдар, которые предпочли бы остаться незамеченными. Из тени сверкнули блеск отполированного оружия и слабое сияние старой, но хорошо сохранившейся брони.

В течение долгой паузы никто не двигался. Верная толпа ждала знака или слова от своего мессии. Они просили этого, их разумы кричали в тишине, умоляя Найса сказать, что он пришёл, чтобы привести их к спасению. Найс не подал виду, что услышал их призыв, и не выказал никакого признака, что видит их преданность. Его глаза продолжали внимательно изучать лес, разыскивая признаки угрозы, которая скрывалась в тенях.

В тишине Силти с трудом оторвался от плеча Хукулина и поднялся на три ступени вверх к серповидным дверям, усердно избегая поднимать взгляд от своих ног. Он остановился, обильно поливая кровью ступени храма, из которого совсем недавно вышел в потрескавшейся и повреждённой броне. Контраст со сверкающим золотом героем мифов, стоящим на ступенях выше его, возможно, никогда не был столь разительным, и не в первый раз в сердце Силти вскипело негодование к избалованному сыну Бедвира. Повернувшись обратно к толпе, он изо всех сил старался сдерживать свои чувства.

- Смотрите сами и судите, - сказал он на грани слышимости. – Ясновидец вернул своё благословение Дому Ансгара, и наследник Бедвира оказался в храме своих предков. Некогда, не так давно, Владычица Скрытой Радости Айони сделала пророчество, которое спасло жизни Найса и Элы. Нам остаётся предположить, что это пророчество претворяется в жизнь.

Он замолчал, внезапно осознав, что что-то тут не так. Как пророчество Айони могло спасти Найса и Элу от мстительной ярости Айдена, если бы оно гласило о возвышении Ансгара под их руководством?

- Я преклоняю колени перед законным наследником, - продолжил он, откладывая мысль в сторону, словно она была устройством, установленным в его разуме, чтобы намеренно исказить его намерения.

Пока он говорил, он обернулся к храму, поднял свой взгляд вверх на золотой доспех, который величественно возвышался перед ним и вздрогнул, когда понял, что Найс даже не смотрел в его сторону. Словно Найс даже не замечал его. Он вглядывался вглубь леса как моряк, обозревающий горизонт.