Сен, уже не красный — пунцовый со стыда, посмотрел на свечу в презервативе, которая пошла по рукам, и отвернулся.
— Одним словом, у нас, у эльфов, такими штуками королевы пользуются, чтобы от любовников не залететь. Срабатывает стопроцентно, если их острым не колоть ничем, да ногтями не царапать. — закончил я.
Глаза сирдара загорелись.
— А еще есть? — жадно спросил он.
— А замок продашь? — не менее жадно спросил я.
— Если хронограф не брать — за какие-то жалкие одиннадцать штук? — торгуясь, в запале ахнул Осман.
— Одна штука стоит подороже моннельской лошади вашей, больше золотого! Сказано же: ко-ро-ле-вы эльфийские пользуются. Первые лица государства! — отрезал я, но, видя раскрасневшееся лицо правителя, сжалился — Ладно, все четыре коробки отдам, что с собой взял.
Сирдар выдохнул и радостно выматерился, не веря своему счастью.
— Но с обустройством замка поможешь! — пригрозил я.
Осман истово закивал, что-то бормоча себе под нос.
— Ужо она у меня попляшет…И так к ней, и сяк… — усач запыхтел. — И цветы тебе — на! И украшения тебе — на! И песни под луной — на! Всю ж*пу ободрал, сквозь кусты пробираясь… — витая в своих мыслях, хозяин замка все больше распалялся.
— И прогулки по озеру — тоже на! Весь двор потешался, как я мокрым на берег выполз, когда ты лодку перевернула. А как в постель — так сразу голова болит! Стесняешься, говоришь? Романтики тебе подавай, да? Будет тебе романтика! — схватив коробку со стола, Осман торжествующе потряс ей в воздухе и жадно прижал к груди. — Цветная, да фруктовая! Не денешься теперь никуда.
Внутренний голос зашелся в истерике, а воины старательно стали прятать ухмылки. Видимо эта тема уже давно стала общественным достоянием.
Сен, вроде бы успокоившись, опять запунцовел. Святоша, что с него взять. О духовном мыслит…
— Вот так туземцев и подкупили. За красивые бусики и огненную воду. — заржал внутренний голос.
— Это все равно на триста золотых не тянет. — успокоившись, сказал Осман.
— Это тянет много больше, чем на табун моннельских. Сколько голов в нем было?
— Почти пятьдесят. — не стал скрывать хозяин замка, и, запнувшись, продолжил — Это, конечно, дешевле, чем озвученная сумма, но у нас с тем сирдаром давняя дружба…
— А мы твою дочь спасли, жлоб! И романтических изделий — как лошадей, тоже почти пятьдесят! Друзьям своим перепродашь подороже, отобьешь свои три сотни. Плюс уникальный магический артефакт, которого ни у кого нет. Не согласишься — другой замок найдем. Имей совесть, в конце концов!
Переведя взгляд на красотку на обложке прижимаемой к груди коробки, Осман вздохнул, и, крякнув, сломался.
— Добро. Дочь, она важнее. Купчую давай писать.
Я ухмыльнулся.
Замок теперь — НАШ! Часть первая плана — выполнена. Плацдарм захвачен.
Глава 7. Плацдарм
— Хорошо идут дела, когда в руках бензопила! — хмыкнул я, наблюдая из надвратной башни за двумя оборотнями, кромсающими двуручной пилой дерево неподалеку у ворот.
Полоса отчуждения вокруг замка медленно, но верно росла. Мой дом — моя крепость. Местность потихоньку становилась безопаснее. Теперь подкрасться вплотную к стенам незаметно — было практически невозможно. Также этому способствовало и откапывание рва, который при прежнем владельце был чисто символическим и носил декоративный характер. Выкопанную землю было решено не выбрасывать, а свозить в замок, чтобы благоустроить там небольшой садик, почти зачахший от недостатка внимания.
Вдохнув воздух полной грудью, я направился на конюшню, где Пирр запрягал лошадей в повозку. Пора было выезжать, ведь завтра — день открытия торжища. Купец и гномы ждут!
Все свободное время я потратил с пользой: постепенно обустраивал замок, наблюдал, как Макс вспоминает сержантские навыки и муштрует вервольфов, занимался организационными вопросами.
Замок постепенно оживал, превращаясь из замшелой громадины в величественную твердыню.
Осман с дочерью, собрав всех людей, укатил в тот же день, как и приехал, так что разъяснить, что к чему, оказалось некому. Повезло хоть, что на следующий день правитель прислал управляющего, который оформил все необходимые бумаги, подтверждающие факт купли-продажи.