Юконский ворон: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Загоскин отвернулся будто оттого, что не мог смотреть на жар костра.

— Не смущайся, русский тойон. Ты заслужил любовь, заслужил храбростью. Она хотела, чтобы ты прикасался к ней, но тебе пришлось уйти. Я остался у тойона, где ел морошку и ждал, когда этот сын змеи проснется. Но он выпил столько русской водки, что спал до утра. Я ушел. И тогда та, которую ты знаешь, окликнула меня. Она спросила: не видел ли я ее собаки с белым пятном на спине? Я ответил: «Нет!» Тогда она спросила: умею ли я делать силок на горностая? Я засмеялся и сказал: «Дочь Ворона, ты сама упустила горностая». Она ответила: «Старший брат, садись к моему очагу, будем говорить. Ты слуга белого человека?» — «Нет, — ответил я, — сын Ворона не может быть слугой, а только другом. Я его друг с недавних пор». Она помолчала. В тот день я был сыт по горло; до этого ел я только морошку в хижине тойона. Потом я поднялся от очага. Девушка Ке-ли-лын не отпустила меня. О, она так проникла в мое сердце, что я рассказал ей все — как мы с тобой шли и как Демьян бросил нас и сбежал. Посмотри на меня, русский тойон, и брось ходить вокруг костра, посмотри — я крещусь в знак того, что все было именно так! Дочь Ворона сказала: «Индеец Демьян в последний раз смотрит на солнце. И он далеко не уйдет!» Я ничего не ответил и только показал ей на нитку, которую я продернул в мочку. Утром она запрягла собак, и мы помчались по Квихпаку. На пятый день нас захватила метель. Мы лежали вместе с собаками, закутавшись в плащи, прижавшись друг к другу. Дочь Ворона сказала мне снова, что Демьян завтра умрет. Я знал, что он родом с Кускоквима, и мы помчались туда.

Теперь подойди ко мне и выдерни красную нитку из моей мочки! Мы свершили то, что было надо. Демьян сначала не заметил нас. Он шел по мелкому лесу, сбивал копьем иней с кустов и пел во все горло. Дочь Ворона встала на нартах, крикнула на собак — мы пересекли ему путь. Он понял все и заметался, как песец! Демьян хотел жить. Он стал говорить быстро, быстро. Мы слушали его. Я запомнил лишь то, что он сказал — русский поп все время твердил ему: «Не убий», — значит, и мы его не должны убивать, хотя он украл у тебя еду и жизнь. Но он все кричал, что он никого не убивал. «Хуже, — ответила дочь Ворона, — ты затоптал огонь, согревавший спящих!» — «Это сделала метель!» — ответил Демьян. Правда, он не плакал, — он все же был когда-то сыном Ворона. «Нечего разговаривать, — сказала она, — подержи его, старший брат». И я держал индейца Демьяна, своего бывшего брата по племени Ворона.

Как свершилось все — я не помню. Знаю только то, что он бил ногами, как пойманный олень, и пробил снег до самого мха. Она зарезала его ножом с тяжелой ручкой. Потом Ке-ли-лын хотела снять кожу с его макушки вместе с волосами и послать их тебе — Белому Горностаю (запомни, это твое имя!), но я сказал, что русские не любят таких подарков. Теперь посмотри, что прислала она тебе!

Потрясенный Загоскин молчал. Он набивал трубку, рассыпая табак по коленям. Руки его дрожали, и ему нужно было сделать усилие, чтобы взять из костра красный уголь, раскурить трубку. Сквозь пелену голубого табачного дыма он видел спокойное лицо Кузьмы. Загоскин перебирал в пальцах алую шерстяную нитку. «Цвет гнева и мести», — подумал он.

— Она трудилась два дня, — объяснил Кузьма, — и разводила краски из сажи, сухих цветов и ягод. Она достала самую гладкую и белую бересту. И вот что она послала тебе…

Загоскин увидел на бересте рисунок: Великий Ворон витал в стреловидных лучах яркого солнца, под ним простиралась синяя кайма реки, две стрелы с багровыми перьями лежали вдоль ее течения. Белый Горностай шел к солнцу и Великому Ворону: на снегу чернели следы горностая. И тела двух охотников, с копьями в груди, лежали на пространстве, уже пройденном Белым Горностаем…

— Она пробила грудь Демьяна копьем и пригвоздила его к сугробу, чтобы он не вздумал еще после смерти обернуться волком или росомахой, — бесстрастно пояснил Кузьма.

Алые зерна пронеслись в глазах Загоскина, и он почувствовал, как сердце его сжалось, а потом вдруг стало таким огромным, что, казалось, заполнило собой весь мир. Он вспомнил праздник охоты и розовый пар, окружавший дочь Ворона. Чтобы успокоиться, он взглянул в неподвижное синее небо и увидел полярную сову. Она висела в воздухе, высматривая добычу, еле шевеля пухлыми крыльями.

— Сейчас я попробую подарок Ке-ли-лын, — шепнул индеец и, двигая локтями, отполз от костра, держа впереди себя ружье.

Луч солнца сверкал на его замке. Вскоре раздался сухой и резкий звук. Сова забилась на снегу…

— Это ружье, Белый Горностай, — сказал Кузьма, — послала тебе тоже она. Возьми! — Он повернул ружье прикладом к Загоскину, и тот взял в руки прекрасное, точное и хорошо пристрелянное оружие, изготовленное, как он увидел по клейму на замке, в Бирмингаме…

Русский пристально взглянул на Кузьму. Вместо ответа тот вынул из сумки какой-то предмет, похожий на связку сухих кореньев. Это были лапы черного ворона — амулет, приносящий удачу индейцам.

— Дай мне красную нитку, русский тойон, — попросил индеец. — Мы скрутим ее вдвое. Так. Теперь я привяжу лапы Ворона к стволу. Подержи приклад. Хорошо! Они не будут мотаться на ветру и закрывать мушку. Коготь Ворона принесет счастье; прости меня, святой Никола, я еще не забыл бога своего народа.

Кузьма помолчал, поглаживая голубую сталь ружья. Потом он размашисто перекрестился на восток и торжественно поднял руку вверх.

— Я знаю, что ты меня будешь спрашивать сейчас о ружье белого человека. Все, что я скажу, — истинная правда. Ке-ли-лын нужно было родиться мужем и воином. Послушай, что она сделала для твоего народа и ради тебя, Белый Горностай! Вспомни русскую «одиночку» на Квихпаке — все, что ты видел недавно.

Индеец взмахнул трубкой с орлиными перьями и неторопливо начал рассказ. Вот однажды в Бобровый Дом, крича и размахивая копьем, влетает на лыжах бродячий индеец из племени Орла… Он спрашивает тойона, и начальник Бобрового Дома приказывает индейцу присесть на бобровые шкуры и рассказать все по порядку. Перемежая рассказ клятвами, индеец поведал: он шел в русскую «одиночку» со связкой мехов красной лисицы. Русский креол отворил ему тяжелые ворота, индеец положил копье и нож у порога дома и прошел внутрь зимовья. Креол пожалел, что индеец опоздал: хозяин «одиночки» только что отправил в Михайловский редут всю пушнину последней скупки. Но гость просил принять меха. Креол в раздумье ходил по хижине — ему не хотелось, чтобы товар залеживался до весны. Сын Орла упросил приказчика, и они заключили сделку, поладив на котле, топоре и стакане водки. Потом креол раздобрился, спросил у индейца о его семье и подарил ему нитку бисера для его жены. Они выпили водки, и их сердца взыграли. Креол и его случайный гость завели разговор об охоте, о женщинах.

Вдруг гость и хозяин услышали скрип лыж. Без шапок они выскочили на крыльцо. Человек с обледеневшими ресницами, пригнув голову, чтобы не стукнуться о притолоку ворот, влетел во двор. Широко расставив ноги, он задержал лыжи, распутал ножные ремни и подошел к креолу. Незнакомец выпрямился и поднял руку к виску. В ответ креол просто кивнул ему головой, длинные волосы приказчика развевались по ветру. Пришелец обратился к хозяину «одиночки» на незнакомом наречии. Тот покачал головой. Тогда человек перешел на индейский язык.

— Откуда ты? — спросил креол.

— С реки Стахин, — ответил гость.

Креол недоверчиво посмотрел на лыжи незнакомца, подбитые шкурой оленя. На таких лыжах ходят по ту сторону Великих Гор.

— Я голоден и хочу обогреться, — сказал пришелец и добавил: — Я заплачу за все… А это кто? — спросил он, указывая на индейца, как указывают на собаку, когда хотят узнать ее кличку.

— Сын Орла! — ответил индеец. — А ты кто, белый? — Я хозяин индейцев с реки Стахин, — ответил, не глядя на него, человек на широких лыжах и пояснил, обращаясь к креолу: — Индейский вор убил белого человека из редута святого Дионисия. Я ищу убийцу.

Он торопливо описал приметы беглеца.

— Иди к очагу, — сказал креол сумрачно. Его удивило, что гость не оставил оружия у порога.

Незнакомец говорил отрывисто и громко. Не успели еще оттаять его брови и усы, как он засыпал креола вопросами. Меньше всего он говорил о воре. Креол исподлобья разглядывал человека. Отмалчивался. Откуда ему знать — сколько русских в Ситхе, пришел ли корабль из Кронштадта в этом году, каков был промысел на бобров? Тогда белый оборвал расспросы и, что-то хрипло напевая, заходил вокруг очага.

— Мы не укрываем воров, — сказал громко креол.

— Знато! — откликнулся гость. — В помощь мне из Ситхи вышел высокий русский с двумя индейцами. Не видел ли ты его? Соседи всегда сговорятся, — рассмеялся он, — не я, так он поймает убийцу. Где этот русский?

— Не знаю.

— А ты, индеец, ничего не слышал об этом русском?