Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах. Сочинения т 11-13 : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

{11049}

ЯВЛЕНИЕ XX Анна Петровна и Платонов. Платонов. Черт знает что за самолюбие! Его гонишь, а он сидит, как ни в чем не бывало... Вот уж воистину хамское барышническое самолюбие! О чем мыслите, превосходительная? Анна Петровна. Вы успокоились? Платонов. Успокоился... Но не будем сердиться... (Целует ее руку.) Все они, наша дорогая генеральша, достойны того, чтобы всякий имел право выгнать их из вашего дома... Анна Петровна. С каким, удовольствием я сама бы, невыносимый Михаил Васильич, прогнала этих гостей!.. В том и вся наша беда, что честь, о которой вы сегодня трактовали на мой счет, удобоварима только в теории, но никак не в практике. Ни я и ни ваше красноречие не имеем права прогнать их. Ведь всё это наши благодетели, кредиторы... Погляди я на них косо - и завтра же нас не будет в этом имении... Или имение, или честь, как видите... Выбираю имение... Понимайте это, милый пустослов, как хотите, и если вам угодно, чтобы я не уехала из прекрасных здешних мест, то не напоминайте мне о чести и не трогайте моих гусей... Меня зовут там... Сегодня после обеда едем кататься... Не сметь уходить! (Бьет его по плечу.) Заживем! Идемте есть! (Уходит.) Платонов (после паузы). А все-таки я его выгоню... Я всех выгоню!.. Глупо, нетактично, но... выгоню... Дал себе слово не трогать этого свинства, но что поделаешь? Характер - стихия, а бесхарактерность и подавно... Входит Венгерович 2. ЯВЛЕНИЕ XXI Платонов и Венгерович 2. Венгерович 2. Послушайте, господин учитель, я советовал бы вам не трогать моего отца. Платонов. Merci за совет. Венгерович 2. Я не шучу. Мой отец знаком

{11050}

с очень многими и поэтому легко может лишить вас места. Я вас предостерегаю. Платонов. Великодушный юноша! Как вас зовут? Венгерович 2. Исаак. Платонов. Авраам, значит, роди Исака. Благодарю вас, великодушный юноша! В свою очередь потрудитесь передать вашему папаше, что я желаю ему и его многим провалиться сквозь землю! Идите кушать, а то там всё поедят без вас, юноша! Венгерович 2 (пожимает плечами и идет к двери). Странно, если не глупо... (Останавливается.) Не думаете ли вы, что я сержусь на вас за то, что вы не даете покоя моему отцу? Ничуть. Я поучаюсь, а не сержусь... Я изучаю на вас современных Чацких и... я понимаю вас! Если бы вам было весело, если бы не было так бездельнически скучно, то, поверьте, вы не трогали бы моего отца. Вы, господин Чацкий, не правды ищете, а увеселяетесь, забавляетесь... Дворни у вас теперь нет, надо же кого-нибудь распекать! Ну и распекаете всех и вся... Платонов (смеется). Ей-богу, славно! А у вас, знаете ли, есть этакое маленькое соображение... Венгерович 2. Замечательно то отвратительное обстоятельство, что вы никогда не ссоритесь с моим отцом с глазу на глаз, tкte-а-tкte; вы выбираете для своих увеселений гостиную, где бы вы были видны глупцам во всем своем величии! О, театрал! Платонов. Желал бы я поговорить с вами лет через десять, даже пять... Как-то вы сохранитесь? Останется ли нетронутым этот тон, этот блеск очей? А ведь попортитесь, юноша! По наукам у вас хорошо идут дела?.. По лицу вижу, что плохо... Попортитесь! Впрочем, идите есть! Я не буду больше беседовать с вами. Мне не нравится ваша злая физиономия... Венгерович 2 (смеется). Эстетик. (Идет к двери.) Лучше злая физиономия, чем физиономия, напрашивающаяся на пощечину. Платонов. Да, лучше... Но... ступайте есть! Венгерович 2. Мы не знакомы... Не забудьте, пожалуйста... (Уходит.) Платонов (один). Мало знающий, много думающий в из-за угла много говорящий юноша. (Смотрит

{11051}

в дверь столовой.) А вон и Софья. По сторонам смотрит... Меня ищет своими бархатными глазами. Какая она еще хорошенькая! Сколько в ее лице красивого! Волосы всё те же! Тот же цвет, та же прическа... Сколько раз приходилось мне целовать эти волосы! Славные воспоминания навевает на меня эта головка... Пауза. Неужели и для меня уже настала пора довольствоваться одними только воспоминаниями? Пауза. Воспоминания вещь хорошая, но... неужели мне-то... уж конец? Ох, не дай бог, не дай бог! Лучше смерть... Надо жить... Жить еще... Молод я еще! Входит Войницев. ЯВЛЕНИЕ XXII Платонов и Войницев и потом Трилецкий. Войницев (входит и вытирает губы салфеткой). Идемте за здоровье Софи пить, нечего прятаться!.. Ну что? Платонов. Смотрю и любуюсь на вашу супругу... Чудо барыня! Войницев смеется. Платонов. Большой вы счастливчик! Войницев. Да... Я сознаю... Я счастлив. Не то чтобы счастлив, а с точки зрения... нельзя сказать, чтобы совершенно... Но вообще очень счастлив! Платонов (смотрит в дверь столовой). Я давно уже знаю ее, Сергей Павлович! Я ее знаю, как свои пять пальцев. Как она хороша, но как она была хороша! Жаль, что вы ее не знали тогда! Как она хороша! Войницев. Да. Платонов. Глаза-то?! Войницев. А волосы?! Платонов. Она была чудной девушкой! (Смеется.) А моя-то Саша, моя Авдотья, Матрена, Пелагея... Вон она сидит! Чуть видна из-за графина с водкой!

{11052}

Раздражена, взволнована, возмущена моим поведением! Терзается, бедная, мыслью, что все теперь осуждают и ненавидят меня за то, что я поругался с Венгеровичем! Войницев. Извини за нескромность вопроса... Ты счастлив с ней? Платонов. Семья, брат... Отними ты у меня ее, и я, кажется, окончательно пропал... Гнездо! Поживешь, узнаешь. Жаль только, что ты мало собачился, цены семье не знаешь. Я свою Сашку и за миллион не продам. Мы с ней сошлись как нельзя лучше... Она глупа, а я никуда не годен... Трилецкий входит. (Трилецкому.) Натрескался? Трилецкий. Страсть. (Бьет себя по животу.) Твердыня! Пойдемте-ка, гуси лапчатые, выпьем... Надо бы, господа, для приезда господ... Эх, братцы... (Обнимает их обоих вместе.) Да и выпьем же! Эх! (Потягивается.) Эх! Жизнь наша человеческая! Блажен муж, иже не идет на совет нечестивых... (Потягивается.) Гуси вы лапчатые! Жулики... Платонов. У своих больных ты сегодня был? Трилецкий. Об этом после... Или вот что, Мишель... Говорю тебе раз навсегда. Меня не трогай! Надоел ты мне пуще горькой редьки своими поучениями! Будь человеколюбив! Убедись наконец, что я стена, а ты горох! Или уж если тебе так приспичило, если чешется твой язык, то изложи мне письменно всё то, что тебе нужно. Наизусть выучу! Или, наконец, даже читай мне поучения в определенный час. Даю тебе час в сутки... От четырех до пяти пополудни, например... Хочешь? Я даже платить тебе буду по рублю за этот час. (Потягивается.) Целый день, целый день... Платонов (Войницеву). Объясни мне, пожалуйста, что значит объявление в "Ведомостях"? Неужели в самом-таки деле пришла пора? Войницев. Нет, не беспокойся! (Смеется.) Это маленькая коммерческая комбинация... Будут торги, и имение наше купит Глагольев. Порфирий Семеныч освободит нас от банка, и мы ему, а не банку, будем платить проценты. Это его выдумка. Платонов. Не понимаю. Какая ему тут выгода?

{11053}

Дарит он, что ли? Не понимаю я этого подарка, да и едва ли он вам... нужен. Войницев. Нет... Впрочем, я сам не совсем понимаю... Спроси у maman, она растолкует... Знаю только, что имение после продажи останется за нами и что выплачивать за него мы будем Глагольеву. Maman сейчас же выдает ему своих пять тысяч в уплату. Во всяком случае с банком не так удобно вести дела, как с ним. Ох, да и надоел же мне этот банк! Ты не надоел так Трилецкому, как мне надоел этот банк! Бросим коммерцию! (Берет Платонова под руку.) Пойдем, выпьем за наше "ты"! Николай Иваныч! Пойдем, брат! (Берет Трилецкого под руку.) Выпьемте за наши хорошие отношения, друзья! Пусть судьба лишает меня всего! Пусть пропадут к черту все эти коммерческие комбинации! Были бы живы да здоровы люди, которых я люблю, вы, да моя Соня, да моя мачеха! В вас моя жизнь! Пойдем! Платонов. Иду. Я выпью за всё и выпью, должно быть, всё! Я давно уже не был пьян, и мне хочется напиться. Анна Петровна (в дверь). О дружба, это ты! Хороша тройка! (Поет.) Запрягу ль я тройку борзых... Трилецкий. Темно-карих лошадей... С коньяка начинать, ребята! Анна Петровна (в дверь). Идите, дармоеды, есть! Простыло всё! Платонов. Ох, о дружба, это ты! Всегда везло мне в любви, но никогда не везло в дружбе. Боюсь, господа, чтоб и вам не пришлось плакать от моей дружбы! Выпьем за благополучный исход всех дружб, в том числе и нашей! Да будет конец ее так же не бурен и постепенен, как и начало! (Уходят в столовую.) Конец первого действия

{11054}

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ Сад. На первом плане цветник с круговой аллейкой. В центре цветника статуя. На голове статуи плошка. Скамьи, стулья, столики. Направо фасад дома. Крыльцо. Окна открыты. Из окон несутся смех, говор, звуки рояля и скрипки (кадриль, вальсы и проч.). В глубине сада китайская беседка, увешанная фонарями. Над входом в беседку вензель с литерами "С. В.". За беседкой игра в кегли; слышны катание шаров и возгласы: "Пять хороших! Четыре нехороших!" и т. п. Сад и дом освещены. По саду снуют гости и прислуга. Василий и Яков (в черных фраках, пьяные) развешивают фонари и зажигают плошки. ЯВЛЕНИЕ I Бугров и Трилецкий (в фуражке с кокардой). Трилецкий (выходит из дома под руку с Бугровым). Дай же, Тимофей Гордеич! Ну что тебе стоит дать? Взаймы ведь прошу! Бугров. Верьте богу, не могу-с! Не обижайте, Николай Иваныч! Трилецкий. Можешь, Тимофей Гордеич! Ты всё можешь! Ты можешь всю вселенную купить и выкупить, только не хочешь! Ведь взаймы прошу! Пойми ты, чудак! Честное слово, не отдам! Бугров. Видите-с, видите-с? Проговорились касательно неотдачи! Трилецкий. Ничего не вижу! Вижу одно только твое бесчувствие. Дай, великий человек! Не дашь? Дай, тебе говорят! Прошу, умоляю наконец! Неужели ты такой бесчувственный? Где же твое сердце? Бугров (вздыхает). Э-хе-хех, Николай Иваныч! Исцелять-то вы не исцеляете, а деньгу тащите... Трилецкий. Ты хорошо сказал! (Вздыхает.) Ты прав.

{11055}

Бугров (вынимает бумажник). И насмешка тоже по вашей части... Чуть что, сейчас: ха-ха-ха! Нешто можно так? То-то, что не можно... Хоть необразованные, а все же крещеные, как и ваш брат ученый... Ежели я глупо говорю, то вы должны наставить, а не смеяться... Так-то. Мы люди мужики, не пудреные, кожа на нас дубленая, с нас мало и спрашивайте, извиняйте... (Открывает бумажник.) В последний раз, Николай Иваныч! (Считает.) Один... шесть... двенадцать... Трилецкий (смотрит в бумажник). Батюшки! А еще говорят, что у русских денег нет! Где ты их набрал столько? Бугров. Пятьдесят... (Подает ему деньги.) В последний раз. Трилецкий. А это что за бумажка? И ее ты дай. Она на меня так умильно смотрит! (Берет деньги.) Дай же и эту бумажку! Бугров (дает еще). Получите-с! Жадности в вас много, Николай Иваныч! Трилецкий. И всё рублевики, и всё рублевики... Милостыню ты собирал, что ли? А они у тебя не фальшивые? Бугров. Пожалуйте назад, ежели фальшивые! Трилецкий. Отдал бы назад, ежели бы они тебе были нужны... Merci, Тимофей Гордеич! Желаю тебе еще больше потолстеть и медаль получить. Скажи мне, пожалуйста, Тимофей Гордеич, зачем ты такую ненормальную жизнь ведешь? Пьешь много, говоришь басом, потеешь, не спишь, когда следует... Например, отчего ты сейчас не спишь? Ты человек полнокровный, желчный, вспыльчивый, бакалейный, тебе рано ложиться нужно! У тебя и жил больше, чем у других. Можно ли так убивать себя? Бугров. Но? Трилецкий. Вот тебе и но! Впрочем, не пугайся... Шучу... Рано тебе еще умирать... Поживешь! Много у тебя денег, Тимофей Гордеич? Бугров. Хватит на наш век. Трилецкий. Хороший, умный ты человек, Тимофей Гордеич, но большой мошенник! Ты меня извини... Я по дружбе... Ведь мы друзья? Большой мошенник! Для чего ты векселя Войницева скупаешь? Для чего ему деньги даешь?

{11056}

Бугров. Не вашего ума это дело, Николай Иваныч! Трилецкий. Хочешь с Венгеровичем шахты генеральшины схапать? Генеральша, мол, сжалится над пасынком, не даст ему погибнуть, отдаст тебе свои шахты? Великий ты человек, но мошенник! Плут! Бугров. Вот что-с, Николай Иваныч... Я пойду усну где-нибудь около беседочки маленько, а вы, когда станут ужин подавать, меня и разбудите, Трилецкий. Прелестно! Иди спи. Бугров (идет). А ежели не будут ужина подавать, то разбудите в половину одиннадцатого! (Уходит к беседке.) ЯВЛЕНИЕ II Трилецкий и потом Войницев. Трилецкий (рассматривает деньги). Мужиком пахнут... Надрал, каналья! Куда же мне их девать? (Василию и Якову.) Эй, вы, вольнонаемники! Василий, позови сюда Якова, Яков, позови сюда Василия! Ползите сюда! Живо! Яков и Василий подходят к Трилецкому. Они во фраках! Ах, черт возьми! Ужасно вы на господ похожи! (Дает Якову рубль.) Это тебе рубль! (Василию.) Это тебе рубль! Это вам за то, что у вас носы длинные. Яков и Василий (кланяются). Много довольны, Николай Иваныч! Трилецкий. Что же вы, славяне, качаетесь? Пьяны? Оба как веревки? Будет же вам от генеральши, коли узнает! По мордасам отлупит! (Дает еще по рублю.) Нате еще по рублю! Это за то, что тебя Яковом зовут, а его Василием, а не наоборот. Кланяйтесь! Яков и Василий кланяются. Совершенно верно! А это вам еще по рублю за то, что меня Николаем Иванычем, а не Иваном Николаевичем зовут! (Дает еще.) Кланяйтесь! Так! Смотрите, не пропить! Горького лекарства пропишу! Ужасно вы на господ похожи! Ступайте фонари зажигать! Марш! Довольно с вас!

{11057}

Яков и Василий отходят. Войницев проходит через сцену. (Войницеву.) На тебе три рубля! Войницев берет деньги, машинально кладет их в карман и уходит в глубину сада. Поблагодари же! Выходят из дома Иван Иванович и Саша. ЯВЛЕНИЕ III Трилецкий, Иван Иванович и Саша. Саша (входя). Боже мой! Когда же всему этому конец будет? И за что ты так наказал меня? Этот пьян, Николай пьян, Миша тоже... Хоть бы бога вы побоялись, бессовестные, если людей не стыдитесь! Все смотрят на вас! Мне-то, мне-то каково видеть, как все на вас пальцем указывают! Иван Иванович. Не то, не то! Постой... Ты меня запутала... Постой... Саша. Вас в благородный дом пускать нельзя! Не успели войти, как уже и пьяны! У, безобразный! А еще тоже старый! Ты должен пример им подавать, а не то что вместе с ними пить! Иван Иванович. Постой, постой... Ты меня запутала... О чем бишь я? Да! И не лгу, брат Саша! Верь! Послужи я еще лет пять, генералом был бы! А что ты думаешь, не был бы генералом? Фи!.. (Хохочет.) С моим характером да не быть генералом? С моим образованием? Не понимаешь же ты ничего после этого... Ты, значит, не понимаешь... Саша. Пойдем! Генералы не пьют так. Иван Иванович. От восторга все пьют! Был бы генералом! Да молчи ты, сделай милость! Вся в мать! Зу-зу-зу... Господи, ей-богу! Та, бывало, день и ночь, день и ночь... То не так, другое не так... Зу-зу-зу... О чем бишь я? Да! И вся ты в покойницу мать, моя крошечка! Вся ты... Вся... И глазки, и волосочки... И ходила та тоже так, как гусочка... (Целует ее.) Ангел мой! Вся ты в покойницу... Страсть как любил покойницу! Не уберег, старый Шут Иваныч Балалайкин!

{11058}

Саша. Будет тебе... Идем! Серьезно, папа... Пора уже тебе оставить выпивку и скандалы. Предоставь это тем здоровилам... Они молодые, а тебе все-таки, старику, не к лицу, право... Иван Иванович. Слушаю, друг мой! Понимаю! Не буду... Слушаю... Ну да, ну да... Понимаю... О чем бишь я? Трилецкий (Ивану Ивановичу). На тебе, ваше высокоблагородие, сто копеек! (Дает ему рубль.) Иван Иванович. Так-с... Беру, сын мой! Merci... От чужого не возьму, не от сына своего всегда возьму... Возьму и возрадуюсь... Не люблю, деточки, чужих финансов. И, боже мой, как не люблю! Честен, дети! Честен ваш отец! В жизнь мою ни разу не грабил ни отечества, ни пенатов! А стоило только чуточку руку кое-куда запустить, и был бы богат и славен! Трилецкий. Похвально, но не нужно, отец, хвастать! Иван Иванович. Не хвастаю я, Николай! Поучаю, дети мои! Вразумляю... За вас ответ перед творцом дам! Трилецкий. Куда это вы? Иван Иванович. Домой. Провожаю вот эту жужелицу... Проводи да проводи... Ввязалась... Вот и провожаю. Самой страшно. Я провожу ее, да опять сюда приду. Трилецкий. Разумеется, приходи. (Саше.) И тебе дать? На и тебе, и тебе на! Три целковых! Тебе три целковых! Саша. Прибавь кстати и еще два. Мише на летние панталоны куплю, а то у него только одни. А хуже нет, как иметь одни! Во время стирки приходится надевать суконные... Трилецкий. Я ему никаких бы не дал, ни летних, ни суконных, если бы это от меня зависело: ходи, как знаешь! Но что с тобой поделаешь? На, возьми еще два! (Дает деньги.) Иван Иванович. О чем бишь я? Да... Как теперь помню... Ну да... В генеральном штабе служил, дети мои... Я головой против неприятеля действовал, мозгами турецкую кровь проливал... Штыка не знаю, нет, не знаю... Ну да...

{11059}

Саша. Что же мы стоим? Пора уже. Прощай, Коля! Идем, папа! Иван Иванович. Постой! Замолчи ты Христа ради! Тар-тар-тар... Цысарка! Шкворец! Вот как жить надо, дети мои! Честно, благородно, беспорочно... Ну да, ну да... Владимира третьей степени получил... Саша. Будет тебе, папа! Пойдем! Трилецкий. Мы и без разглагольствований знаем, что ты за человек... Ступай, провожай! Иван Иванович. Умнейший ты человек, Николай! Быть тебе Пироговым! Трилецкий. Ступай, ступай... Иван Иванович. О чем бишь я? Да... Видал я Пирогова... Когда еще в Киеве был... Ну да, ну да... Умнейший человек... Ничего себе... Так я иду... Идем, Сашурка! Я, дети, ослабел... На панихиду похож стал... Ох, господи, прости нас, грешных! Согрешихом, согрешихом... Ну да, ну да... Грешен, деточки! Теперь Мамону служу, а в молодости богу не молился. Базаристей меня и человека не было... Материя! Штоф унд крафт! Ах, господи... Ну да... Молитесь, деточки, чтоб я не умер! Ты уж пошла, Сашурочка? Где ты? Вот где ты... Идем... Анна Петровна смотрит в окно. Трилецкий. А сам ни с места... Зарапортовался малый... Ну, ступайте! Мимо мельницы не ходите, собаки порвут. Саша. На тебе, Коля, его фуражка... Отдай ему, а то простудится... Трилецкий (снимает фуражку и надевает ее на отца). Шествуй, старче! Налево кругом... марш! Иван Иванович. По-лу-о-брот нааале...вво! Ну да, ну да... Справедлив ты, Николай! Видит бог, что ты справедлив! И Михайло, зять, справедлив! Вольнодумен, но справедлив! Иду, иду... (Идут.) Идем, Саша... Ты идешь? Дай я тебя понесу! Саша. Вот еще глупости! Иван Иванович. Дай я тебя понесу! Всегда я мать носил... Несу, бывало, а сам качаюсь... Раз с пригорка загремел с ней вместе... Засмеялась только,

{11060}

голубка, ничуть не рассердилась... Дай я тебя понесу! Саша. Не выдумывай... Надень картуз как следует. (Поправляет ему фуражку.) Какой ты еще молодец у нас! Иван Иванович. Ну да, ну да... Уходят. Входят Петрин и Щербук. ЯВЛЕНИЕ IV Трилецкий, Петрин и Щербук. Петрин (выходит из дому под руку с Щербуком). Положи ты передо мной пятьдесят тысяч, и я украду... Честное слово, украду... Лишь бы только ничего за это не было... Украду... Положи перед тобой, и ты украдешь. Щербук. Не украду, Герася! Нет! Петрин. Положи рубль, и рубль украду! Честность! фи-фи! Кому нужна твоя честность? Честный значит дурак... Щербук. Я дурак... Пускай я дурак... Трилецкий. Нате вам, старцы, по рублю! (Дает им по рублю.) Петрин (берет деньги). Давайте... Щербук (хохочет и берет деньги). Merci, господин доктор! Трилецкий. Напузырились, господа почтенные? Петрин. Малость... Трилецкий. А это вам еще по рублю на поминовение душ ваших! Ведь грешны? Берите же! Вам бы по кукишу следовало, да так уж ради праздника... расщедрюсь, черт возьми! Анна Петровна (в окно). Трилецкий, дайте и мне рубль! (Скрывается.) Трилецкий. Вам не рубль, а пять рублей, генерал-майорская вдова! Сейчас! (Уходит в дом.) Петрин (смотрит на окно). Скрылась фея? Щербук (смотрит на окно). Скрылась. Петрин. Не терплю! Нехорошая женщина! Гордыни много... Женщина должна быть смирная, уважительная... (Качает головой.) Видал Глагольева? Вот

{11061}

тоже еще чучело! Сидит, как грыб, на одном месте, молчит да глазами лупает! Разве так ухаживают за дамами? Щербук. Женится! Петрин. Когда он женится? Через сто лет? Покорнейше вас благодарю! Через сто лет мне не нужно. Щербук. Не нужно, Герася, жениться ему, старику... Женился бы, коли уж так жениться понадобилось, на какой-нибудь простушечке... И он для нее не годится... Она молодая, огненная, дама европейская, образованная... Петрин. Вот ежели б женился! То есть так мне этого хочется, что и выразить словесно не умею! Ведь у них ровно ничего нету от самой смерти покойничка генерала, царство ему небесное! Есть у ней шахты, да на те Венгерович метит... Где мне с Венгеровичем тягаться? Что я теперь могу получить по векселям с них? Протестуй я теперь, что я получу? Щербук. Nihil. Петрин. А ежели она замуж за Глагольева пойдет, то я буду знать, с чего мне получить... Векселя сейчас протестую, запрещение наложу... Небось не даст пасынку погибнуть, выплатит! Эх-ех-ох! Исполнись, мечтание мое! Шестнадцать тысяч, Павочка! Щербук. А мне три тысячи... Приказывает моя кочерга, чтоб я получил... Как я получу? Не умею я получать... Это не мужики... Это друзья... Пусть сама едет сюда и получает... Пойдем, Герася, во флигель! Петрин. Зачем? Щербук. К дамскому полонезу баллады нашептывать... Петрин. А Дуняша во флигеле? Щербук. Там. (Идут.) У них веселей... (Поет.) Ах, как я несчастлив, перестав жить в нем! Петрин. Тик-ток, тик-ток... (Кричит.) Да-с! (Поет.) Год новый радостно встречаем в собранье искренних друзей... Уходят.

{11062}

ЯВЛЕНИЕ V Войницев и Софья Егоровна выходят из глубины сада. Войницев. О чем ты думаешь? Софья Егоровна. Право, не знаю. Войницев. Ты чуждаешься моей помощи... Неужели я не в состоянии помочь тебе? Что за тайны, Софи? Тайны от мужа... Гм... Садятся. Софья Егоровна. Какие тайны? Я сама не знаю, что во мне происходит... Не мучь себя понапрасну, Сергей! Не обращай внимания на мою хандру... Пауза. Уедем отсюда, Сергей! Войницев. Отсюда? Софья Егоровна. Да. Войницев. Зачем? Софья Егоровна. Хочу... Хоть за границу. Уедем? Войницев. Ты этого хочешь... Но зачем же? Софья Егоровна. Здесь хорошо, здорово, весело, но не могу... Все идет хорошо, благополучно, только... уехать нужно. Ты дал слово не расспрашивать. Войницев. Завтра же уедем... Завтра же нас здесь не будет! (Целует руку.) Тебе здесь скучно! Да это и понятно! Я понимаю тебя! Черт знает, что за среда! Петрины, Щербуки... Софья Егоровна. Они не виноваты... Оставим их в покое. Пауза. Войницев. И откуда у вас, у женщин, берется столько тоски? Ну чего тосковать? (Целует жену в щеку.) Полно! Будь весела! Живи, пока живется! Нельзя ли эту тоску, как говорит Платонов, по шапке? Ба! Очень кстати вспомнил Платонова! Отчего ты с ним редко беседуешь? Это человек не из мелко плавающих, малый развитой и слишком нескучный! Поговори-ка с ним по душе, посвободней! Как рукой

{11063}