История Христианской Церкви I. Апостольское христианство (1–100 г. по Р.Х.): читать начало книги онлайн

Ожидая решения по своему делу, Павел пробыл в Риме не меньше двух лет, до весны 63 г. Условия, в которых содержали апостола, были нестрогими — он жил «на своем иждивении», окруженный друзьями и сотрудниками. Он проповедовал Евангелие охранявшим его солдатам императорской гвардии, писал письма церквям Малой Азии и Греции, следил за их духовным состоянием и совершал в узах свое апостольское служение Господу и Его Церкви.[421]

Из римского заключения Павел написал послания Колоссянам, Ефесянам, Филиппийцам и Филимону.

6. 63 — 64 г. по P. X. Повествование Луки довольно резко, но вполне логично обрывается на втором году римского заключения Павла. Появление апостола в Риме обеспечило христианству победу. В этом смысле оказалась верной пословица: «Roma locuta est, causa finita est». И проповедовавший в Риме не мертв; он по–прежнему «проповедует Царствие Божие и учит о Господе Иисусе Христе со всяким дерзновением невозбранно».[422]

Но что случилось с Павлом весной 63 г., по истечении этих двух лет? Чем закончился затянувшийся суд? Был ли апостол приговорен к смерти или же суд Нерона оправдал его, дав возможность потрудиться еще один год? Этот вопрос до сих пор дискутируется в научных кругах. Некое неясное предание утверждает, что с Павла сняли выдвинутые синедрионом обвинения, после чего он вновь отправился на Ближний Восток, возможно, посетил Испанию, а затем вернулся в Рим, был вновь арестован и приговорен к смерти. Предположение о втором римском заключении Павла снимает некоторые вопросы, связанные с пастырскими посланиями — из текста последних, по–видимому, следует, что в перерыве между двумя тюремными заключениями в Риме Павел на короткое время вышел на свободу и совершил путешествие на Восток,[423] о котором умалчивают Деяния, но которое апостол планировал предпринять в случае освобождения.[424] Путешествие в Испанию, которое он также хотел совершить, возможно, но менее вероятно.[425] Если Павел вышел на свободу, это должно было произойти до начала жестоких гонений в июле 64 г., которые наверняка не обошли бы стороной великого предводителя секты христиан. По любопытному совпадению, когда подходил к концу второй год заключения Павла, в Риме появился (совершив полное приключений странствие и спасшись во время кораблекрушения) знаменитый еврейский историк Иосиф Флавий, 27 лет от роду, который использовал влияние Поппеи (жены Нерона, наполовину обращенной в иудаизм), чтобы добиться освобождения неких иудейских священников, арестованных и отправленных в Рим Феликсом.[426] Вполне вероятно, что Павел был отпущен на свободу заодно с другими пленниками–иудеями.

О том, что Павел принял мученическую смерть в царствование Нерона, единодушно говорят все древние свидетельства. В отличие от Петра, Павел был римским гражданином, поэтому его не распяли, а обезглавили.[427] По преданию, место казни Павла находится примерно в пяти километрах от Рима, близ Остийской дороги, на зеленой лужайке, которую в древности называли Aquœ Salviœ, а потом переименовали в Tre Fontane в честь трех источников, якобы чудесным образом появившихся в тех местах, куда упала кровь апостола–мученика. Впоследствии останки Павла были перенесены в базилику Сан–Паоло–фуори–ле–Мура, построенную в 388 г. Феодосием и Валентинианом и недавно реконструированную. Его прах покоится за стенами Рима, а прах Петра — в Риме. День апостола Павла отмечают вместе с днем апостола Петра, 29–30 июня.[428] Единого мнения о годе смерти Павла нет, разные источники называют разные даты в пределах 64 — 69 г. Судя по необычным обстоятельствам смерти апостола, он был казнен по официальному приговору суда — либо незадолго до ужасной массовой резни христиан на Ватиканском холме (когда гонения начались, с его римским гражданством вряд ли стали бы считаться), либо, что более вероятно, год или два спустя после этих событий. Если весной 63 г. Павел вышел на свободу, у него оставалось еще полтора года, чтобы посетить Восток и Испанию и прийти в Рим к началу Нероновых гонений (июль 64). Однако предание относит его смерть к более позднему времени и утверждает, что Петр и Павел погибли с разницей в один год. После гонений в Риме жизнь всех христиан, где бы они ни были, оказалась под угрозой.[429]

Допустим, Павел действительно вышел на свободу и предпринял еще одно путешествие на Восток. В таком случае 1 Послание к Тимофею и Послание к Титу были написаны в промежутке между первым и вторым заключением в Риме, а 2 Послание к Тимофею — во время второго заключения. Последнее послание явно проникнуто ощущением близкой мученической кончины; это нежное прощание старого апостола с любимым учеником Тимофеем, а также завещание, адресованное земной воинствующей церкви. Павел с радостью говорит о неувядающем венце, который приготовлен ему в небесной победившей Церкви.[430]

Так завершился земной путь этого великого учителя народов, апостола победоносной веры, евангельской свободы и христианского прогресса. Это была героическая жизнь человека, который завоевывал для Христа бессмертные души, обращал их от служения греху и сатане к служению живому Богу, от рабства закону к свободе Евангелия и вел их к источнику вечной жизни. Он потрудился больше, чем все остальные апостолы, но, движимый искренним смирением, называл себя «наименьшим из Апостолов» и считал, что «недостоин называться Апостолом, потому что гнал Церковь Божию»; несколько лет спустя он назвал себя «наименьшим из всех святых», а перед самой смертью — «первым из грешников».[431] Смирение Павла возрастало по мере того, как он познавал Божью милость и созревал для Небесного Царства. Он прошел по этому миру как пришелец и странник, практически незамеченный властителями и мудрецами того времени. И все–таки он прожил бесконечно более замечательную, плодотворную и долгую жизнь, нежели великие военачальники и завоеватели, которые из тщеславия пускали на ветер огромные богатства и бесчисленные человеческие жизни с тем лишь, чтобы в конце концов умереть от пьянства в Вавилоне или от разрыва сердца на камнях острова св. Елены! Построенные ими империи уже давно рассыпались в прах, а апостол Павел и по сей день остается одним из величайших благодетелей рода человеческого, и биение его могучего сердца сильнее, чем когда–либо, ощущается сегодня во всех уголках христианского мира.

Гипотеза о втором римском заключении Павла представляет интерес лишь для историков и критиков и никак не влияет на богословские или этические вопросы — разве что облегчает задачу тем, кто отстаивает подлинность пастырских посланий. Лучшие специалисты все еще расходятся во взглядах на этот предмет. Неандер, Гизелер, Блик, Эвальд, Ланге, Сабатье, Годе, а также Ренан («Апостол Павел» и «Антихрист») и почти все английские биографы и толкователи, такие как Олфорд, Вордсворт, Хаусон, Левин, Фаррар, Пламптре, Эликот, Лайтфут, отстаивают эту гипотезу, тем самым продлевая жизнь Павла еще на несколько лет. С другой стороны, предположение о втором заключении отвергают не только радикальные критики и скептики вроде Баура, Целлера, Шенкеля, Реусса, Хольцмана и всех тех, кто отрицает подлинность пастырских посланий (за исключением Ренана), но и консервативные историки и экзегеты, такие как Ниднер, Тирш, Майер, Визелер, Эбрард, Отто, Бек, Прессенсе. Я подробно рассмотрел эту проблему в своей «Истории апостольской церкви» (Hist, of the Apost. Church, § 87, p. 328–347), а также в своих примечаниях к толкованию Послания к римлянам Ланге (pp. 10–12). Я повторю основные доводы в пользу гипотезы о втором заключении и отчасти уточню мнение, которое высказывал прежде.

1. Главным аргументом являются пастырские послания, если они подлинны, — а я считаю их таковыми невзирая на возражения оппонентов начиная с Де Ветте (1826) и Баура (1835) и заканчивая Ренаном (1873) и Хольцманом (1880). Конечно, я не могу полностью исключить возможность того, что эти послания были написаны до заключения Павла — например, во время его трехлетнего пребывания в Ефесе (54 —57) или полутора лет жизни в Коринфе (52 —53 г.), — но такое объяснение сталкивается с серьезными сложностями. Путешествия апостола, на которые он ссылается в этих посланиях, не упомянуты в Книге Деяний и, очевидно, были предприняты в более поздний период его жизни.

2. Освобождение Тимофея из итальянской — вероятно, римской — тюрьмы, упомянутое в Послании к евреям (Евр. 13:23), могло быть как–то связано с освобождением Павла, который, возможно, был вдохновителем, если не соавтором этого замечательного послания.

3. Древнейшее послеапостольское свидетельство принадлежит Клименту Римскому, который около 95 г. писал: «Павел… доходил до границы Запада (έπι τό τέρμα της δύσεως έλθών) и мученически засвидетельствовал истину перед правителями (μαρτυρήσας έπί των ηγουμένων). Так он переселился из мира и перешел в место святое, сделавшись величайшим образцом терпения» (1 Послание к коринфянам, гл. 5). Учитывая, что Климент писал из Рима, выражение τέρμα της δύσεως, «край Запада», указывает, скорее всего, на Испанию или Британию; а поскольку Павел намеревался принести Евангелие в Испанию, в первую очередь на ум приходит именно эта страна, поддерживавшая постоянные торговые отношения с Римом и давшая миру таких выдающихся писателей и государственных деятелей, как Сенека и Лукан. Страбон (II. 1) называет Геркулесовы столбы πέρατα της οικουμένης; а Гай Веллей Патеркул называет Испанию textremus nostri orbis terminus». См. Lightfoot, St. Clement, p. 50. Но против такого умозаключения говорит то, что церковное предание ни словом не упоминает о путешествии Павла в Испанию.[432] Еще менее вероятно, что апостол там погиб, хотя именно такой вывод логически следует из слов Климента. Поскольку Климент писал коринфянам, он мог назвать границей Запада столицу Римской империи, следуя их представлениям. В любом случае, этот отрывок носит риторический характер (речь идет о семи заключениях, έπτάκις δεσμά φορέσας) и ничего не говорит о дальнейшей деятельности Павла на Востоке.[433]

4. Неоконченная фраза из фрагментарно сохранившегося канона Муратори (ок. 170 г. по Р.Х.) — «Sed profectionem Pauli ab urbe ad Spaniam proficiscentis…» — возможно, указывает на путешествие Павла в Испанию, о котором умолчал Лука; но это всего лишь предположение, поскольку во фразе недостает глагола. Однако см. Westcott, The Canon of the N. Test., pp. 189, и Append. C, 467, а также Renan, L'Antéchrist, p. 106 sq.

5. Евсевий (ум. 340) был первым, кто ясно высказал эту мысль: «…апостол, говорят, отбыл на свое служение проповеди и, вторично придя в Рим, завершил жизнь мученичеством» (Церковная история, II. 22; см. также гл. 25). Однако значимость этого утверждения принижают некоторые обстоятельства: во–первых, оно относится к довольно позднему периоду; во–вторых, выражение λόγος έχει («говорят») слишком расплывчато — вопреки своему обыкновению, Евсевий не приводит ни одной ссылки на древнейшие источники; в–третьих, автор неверно понимает отрывок 2 Тим. 4:16–17, точно так же связывая его с освобождением из первого заключения (как если бы слова απολογία и αιχμαλωσία были тождественны); наконец, Евсевий допускает хронологическую ошибку: в своей «Хронике» он датирует первое заключение Павла 58 г., что на три года раньше действительной даты появления апостола в Риме. С другой стороны, пожар в Риме он относит к 66 г (что на два года позже действительной даты), а гонения Нерона и гибель Павла и Петра — к 70 г.

6. Иероним (ум. 419): «Нерон отпустил Павла, чтобы он мог проповедать Евангелие Христово и в западных областях (in Occidentis quoque partibus)» («О знаменитых мужах», статья «Павел»). В этих словах звучит эхо Климентова τέρμα της δύσεως. Златоуст (ум. 407), Феодорит и другие отцы церкви утверждают, что Павел ходил в Испанию (Рим. 15:28), но не приводят никаких доказательств.

Все эти свидетельства послеапостольского периода, если рассматривать их в совокупности, позволяют предположить, что в конце весны 63 г. Павел вышел на свободу и перед мученической кончиной увидел еще один краткий расцвет своего миссионерского служения, но не могут превратить это предположение в исторический факт. Единственным дошедшим до нас свидетельством, а равно и лучшим подтверждением того, что это последнее служение имело место, остаются пастырские послания — если мы считаем их подлинными. На мой взгляд, исторические трудности, связанные с этими посланиями, только подтверждают, что их автором был Павел. Зачем предполагаемому фальсификатору выдумывать все эти сложности, если он с легкостью мог встроить свои фантазии в исторические рамки, установленные Деяниями и другими посланиями Павла? Лингвистические и прочие доводы оппонентов вполне опровержимы — кроме того, их перевешивает отчетливо различимый дух Павла, которым проникнуты эти последние произведения его пера.

§ 34. Иерусалимский собор и согласие между иудейским и языческим христианством

I. Деяния, глава 15; Послания к галатам, глава 2, и толкования этих отрывков.

II. Помимо уже упоминавшейся (в §20 и §29) литературы общего характера, обратите внимание на специальные исследования, посвященные Апостольскому собору, — их авторы пытаются сгладить крайности позиции, которую занимают Баур (Paulus, ch. v) и Овербек (в четвертом издании «Толкования на Книгу Деяний» Де Ветте) относительно противоречий между Деян. 15 и Гал. 2, или между учением Петра и учением Павла, и подтвердить истинность подлинно исторических представлений о единстве в многообразии, свойственном взглядам апостолов.

Lightfoot: St. Paul and the Three, (Com. on Galat., London, 1866 [second ed.], pp. 283–355). Самый компетентный критический анализ проблемы на английском языке.

R. A. Lipsius: Apostelconuent (Schenkel, Bible Lexicon, London, 1869, pp. 194–207). Ясное и четкое описание восьми очевидных противоречий между Деян. 15 и Гал. 2. Тем не менее автор признает, что в версии Книги Деяний, при помощи которой он дополняет повествование Павла, есть некоторая доля истины. Шенкель (Schenkel, Christusbild der Apostel, 1879, p. 38) идет дальше и утверждает, полемизируя с Овербеком, который считает, что рассказ из книги Деяний тенденциозен и отражает римскую или сектантскую точку зрения: «Рассказ Павла, несомненно, заслуживает доверия, но апостол излагает мнение лишь одной стороны — что было неизбежно, учитывая стоявшую перед ним апологетическую задачу, — и обходит молчанием все, что не отвечает этой задаче. Повествование из Книги Деяний основано на устных и письменных преданиях, уже искаженных позднейшими мнениями и предрассудками, и уже потому не заслуживает полного доверия, однако ни в коем случае не может считаться сознательным вымыслом».

Otto Pfleiderer: Der Paulinismus. Leipzig, 1873, pp. 278 sqq, 500 sqq. Автор сглаживает противоречия, низводит их до невинных неточностей Книги Деяний и отвергает идею «намеренного вмешательства».

С. Weizsäcker (стал преемником д–ра Баура в Тюбингенском университете, но придерживался несколько иных взглядов): Das Apostelconcil («Jahrbücher für deutsche Theologie», 1873, pp. 191–246), а также эссе Paulus und die Gemeinde in Korinth («Jahrbücher für deutsche Theologie», 1876, pp. 603–653). В последнем сочинении Вейцсакер приходит к выводу (р. 652), что на самом деле противниками Павла в Коринфе и Галатии были не первые апостолы (как полагают Баур, Швеглер и др.), а некие фанатики, которые прикрывались авторитетом Петра и именем Христа и подражали манерам иудейских проповедников.

К. Schmidt: Der Apostel–Konvent (Herzog, Plitt, R. E. Vol. 1, 1877, pp. 575–584). Консервативный подход.

Theod. Keim: Der Apostelconvent (Aus dem Urchristenthum. Zürich, 1879, pp. 64–89). См. также рецензию Гильгенфельда («Zeitschrift für wissenschaftl. Theologie», 1879, pp. 100 sqq.). Одна из последних работ автора книги Leben Jesu von Nazara. Кейм идет чуть дальше, чем Вейцсакер, решительно настаивая на том, что апостолы были единодушны как в общественном служении, так и в своих внутренних делах, и говорит об обрезании Тимофея как о факте. Кроме того, Кейм категорически не согласен с мнением Баура, Вейцсакера и Овербека, что автор Книги Деяний воспользовался сведениями из Послания к галатам, исказив их ради всеобщего примирения.

F. W. Farrar: The Life and Work of Paul (Lond., 1879), chs. XXII–XXIII (I. 398–454).

Wilibald Grimm: Der Apostelconvent («Theol. Studien und Kritiken», Gotha, 1880, pp. 405–432). Критическое исследование, предпринятое в верном направлении. Экзегетическая статья Вейтцеля о Гал. 2:14,21, опубликованная в этом же номере альманаха (pp. 433 sqq.), отчасти затрагивает интересующий нас вопрос.

F. Godet: Com. on the Ер. to the Romans, vol. 1,1879, pp. 37–42. Талантливая и глубокая работа.

Karl Wieseler: Zur Gesch. der N. T.liehen Schrift und des Urchristenthums. Leipzig, 1880, pp. 1–53, о разделениях в коринфской церкви, а также об их связи с заблуждениями николаитов из Книги Откровение и иудействующих из Послания к галатам. Компетентный, актуальный и консервативный труд.

См. § 22 настоящей книги, с. 147 и далее; мою «Историю апостольской церкви» (Hist, of the Apostolic Church, §§ 67–70, pp. 245–260; а также экскурс в моем «Толковании Послания к галатам», посвященный разногласиям между Петром и Павлом (Гал. 2:11–14).

Вопрос о необходимости обрезания, то есть об условиях принятия язычников в христианскую церковь, стоял в апостольские времена очень остро. Из него вытекал более широкий вопрос о необходимости соблюдения Моисеева закона, да и о взаимоотношениях христианства и иудаизма в целом. Ведь обрезание для синагоги было тем же, чем для церкви крещение, — данным свыше знаком, удостоверяющим, что человек заключил с Богом завет со всеми вытекающими из него правами и обязанностями. Обрезание вынуждало человека тщательно соблюдать закон под страхом лишиться полученных обетовании.

[421] Деян. 28:30–31. См. тюремные послания.

[422] В своих примечаниях к Деяниям 28:31 Бенгель пишет: «Paulus Romœ, apex euangelii, Actorum finis: quœ Lucas alioqui (2 Тим. 4:11) facile potuisset ad exitum Pauli perducere. Hierosolymis cœpit: Romœ desinit». Похоже, столь внезапное окончание Книги Деяний не случайно, поскольку, как отмечает Лайтфут (Com. on Philippians, p. 3, note), Деяния и Евангелие от Луки поразительно похожи в том, как они начинаются и заканчиваются, да и более подходящего финала нельзя придумать, поскольку отправной точкой Деяний является исполнение обещания о всемирном распространении Благой Вести.

[423] А именно, в Ефес (1 Тим. 1:3; 2 Тим. 4:13,20), на Крит (Тит. 1:5) и в Никополь (Тит. 3:12).

[424] Флп. 1:26; 2:24; Флм. 1:22. Однако эти тексты не позволяют сделать окончательный вывод, поскольку апостол не претендовал на непогрешимость в личных решениях и планах; он колебался между ожиданием и желанием скорой мученической смерти и стремлением еще потрудиться ради братьев (Флп. 1:23–25; 2:17). Возможно, его намерениям посетить Филиппы и Колоссы так и не суждено было осуществиться.

[425] Рим. 15:24,28. Ренан отрицает, что путешествие на Восток имело место, и полагает, что последнее свое служение Павел нес в Испании или Галлии и в 64 г. по P. X. умер в Риме от меча («Антихрист»). Д–р Пламптре (в предисловии к своему «Толкованию Евангелия от Луки» и в приложении к «Толкованию Деяний») выдвигает остроумную гипотезу, что между Лукой, спутником Павла, и знаменитым поэтом Марком Аннеем Луканом (автором «Фарсалии» и племянником Сенеки), уроженцем испанского города Кордубы (Кордовы), есть какая–то связь. Именно в этом он находит объяснение благосклонности Ю. Аннея Галлиона (брата Сенеки) к Павлу в Коринфе, древнего предания о дружбе между Павлом и Сенекой и о путешествии Павла в Испанию. Довольно причудливая гипотеза.

[426] Иосиф Флавий. «Жизнь». См. Plumptre, цит. соч.

[427] Тертуллиан (De prœscr. hœret, гл. 36): «Romœ Petrus passioni Dominica adœquatur, Paulus Joannis [Baptistœ] exitu coronatur».

[428] См. § 26.

[429] Эвальд (VI. 631) предполагает, что Павел, услышав о Нероновых гонениях, по собственной воле поспешил обратно в Рим свидетельствовать о Христе, что там его схватили, судили и приговорили к смерти в 65 г. по P. X. Эвальд полагает, что Павел, выйдя на свободу, побывал в Испании, но на Восток не ходил.

[430] 2 Тим. 4:6–8. Бенгель называет это послание testamentum Pauli et eyenes cantio.

[431] 1 Кор. 15:9 (57 г. по P. Χ.); Εφ. 3:8 (62 г. по P. Χ.); 1 Тим. 1:15 (вероятно, 63 или 64 г. по Р.Х.).

[432] Найденную в Испании надпись на латыни, которая сообщает об успехах Нерона в искоренении нового суеверия (Gruter, Inscript., p. 238), теперь принято считать подделкой.

[433] 3десь я должен исправить ошибку, которую допустил вместе с д–ром Визелером (Hist, of the Ар. Ch., p. 342), когда прочитал эту фразу Климента как ύπό τό τέρμα и истолковал ее как «перед высшим судом Запада». В Александрийском кодексе стоит слово έπα (хотя и плохо написанное) — я убедился в этом в 1869 г., изучив этот кодекс в Британском музее в присутствии м–ра Холмса и покойного д–ра Трегеллеса. Этот предлог стоит в конце 17–й строки во второй колонке на листе 159b 4–го тома кодекса. Из–за недостатка места он написан более мелкими буквами, но той же рукой. Такое прочтение подтверждает и недавно найденный манускрипт Вриенния.