Тут же ей пришлось с удвоенной энергией отбиваться и от урчащего кота, видимо среагировавшего на слово «зайчик».
— Мой нынешний вернулся сегодня из Стамбула, поэтому я не могу задержаться, — Джинни быстро раскладывала завтрак на столе. — Но я приготовила экзотическую пиццу с индийскими пряностями. Ешь, пока горячая.
Чмокнув Лео и потрепав напоследок довольного кота, Джинни упорхнула.
— Бес, согласись, итальянская и индийская кухни несовместимы, — спустя некоторое время провозгласил Лео, поглощая пиццу, обильно и бессистемно сдобренную черным перцем, гвоздикой, корицей, имбирем и еще непонятно чем. — Правда?
Кот не ответил, он старательно поглощал свой кусок завтрака. С его желудком была совместима любая кухня.
— Вкусовые добавки! — неожиданно закричал Лео и вскочил.
Кот доел свою порцию и подозрительно покосился на порцию Лео. Значило ли странное поведение хозяина, что он уже наелся? И можно ли, пользуясь его экстазом, стянуть недоеденное?
«Предложение номер три, — старательно записывал Лео своим фирменным почерком, — никуда не едем. Заменяем все ароматизаторами, идентичными натуральным».
Ему очень понравилось выражение «ароматизатор, идентичный натуральному», оно звучало как музыка — и смысл его был так же туманен. От размышлений изобретателя оторвал властный стук в дверь.
Так стучать имел право только «всенародно избранный», «всенародно любимый» и «набравший более 75 %» диктатор Лоренцо Медичи.
— Ты один? — спросил лидер нации, когда Лео открыл дверь.
Не дожидаясь ответа, диктатор быстро вошел, быстро осмотрел мастерскую, быстро отпихнул ногой кота, не сообразившего, что пришел настоящий хозяин.
— Что же ты, щенок, поперек батьки-то лезешь? — Лоренцо подошел вплотную к Лео и аккуратно взял его за грудки.
— Я… э… не понимаю…
Да Винчи был заметно выше диктатора, поэтому Медичи перестал его поднимать за грудки и начал пригибать за грудки же. Вчерашнее курево снова ударило Лео в голову, и мозги стали затягиваться едким дымом.
— Сколько раз я тебе говорил; — процедил Лоренцо, — квод лицет Йови, нон лицет бови![1]
— Я… э… не понимаю, — повторил Лео свое предыдущее утверждение буква в букву.
На курсах латыни он не обучался даже во сне.
— Что дозволено мне, то не дозволено такому барану, как ты! Колумб у тебя был вчера? — диктатор отпустил наконец художника и похозяйски уселся в кресле. — Ладно, сам знаю, что был. Небось про Индию тебя спрашивал?
Леонардо понял, что Медичи и так все знает, поэтому поднялся с пола и кивнул тяжелой головой с легким сердцем. Договоренность о конфиденциальности с Колумбом нарушил не он, а кто-то другой.
— А знаешь ли ты, мальчик мой, что у меня определенные финансовые ресурсы вложены в продажу шерсти? Знаешь ли ты… бови безрогий, что у меня крупные инвестиции в производство наших тканей? Пусть не таких качественных, как индийские, но зато своих! Ты что, не хочешь поддерживать отечественного производителя?
Лео пораженно молчал. Вот так политика однажды и навсегда приходит к вам в дом, когда ее совсем не ждешь.
— Скажи, умник ты гениальный, зачем мне здесь привезенные Колумбом индийские шелка по демпинговым ценам?! Разорить меня хочешь?
Медичи встал и подошел вплотную.
— Или, может, это измена экономическим интересам республики Флоренция? — сказал он вкрадчиво.
Да Винчи вздрогнул. Республика Флоренция славилась самым справедливым и спорым судом.
— Да нет… я не подумал… я не хотел.
— Верю тебе, мальчик мой, — диктатор неожиданно смягчился, — верю, что не по недоброму умыслу, но по неопытности позволил ты втянуть себя в столь опасную политическую авантюру.
Медичи прошелся по комнате.
— Только политическая незрелость объясняет твое поведение. В общем, у тебя есть возможность исправить ситуацию.
[1] Quod licet Jovi, non licet bovi — что позволено Юпитеру, не позволено быку (лат.)