Кубинский кризис. Хроника подводной войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Командир, мы все еще проводим замеры и пытаемся выяснить, что случилось. Я сам уже трижды проверял, и все-таки двух тонн не хватает.

— И далеко мы уйдем на имеющемся остатке?

— Ну, это зависит от того, сколько времени будет занимать ежедневная зарядка батарей, но не очень далеко от Нордкапа.

Дубивко был ошеломлен последними словами инженера. На протяжении всего маршрута плавание и так было тяжелым, но они старались изо всех сил и не падали духом даже после протечки откидной крышки люка и нескольких случаев потери электропитания, когда вода потоком лилась через дырявый люк и замыкала кормовой распределительный щит. Теперь вот — нехватка топлива, именно то, чего Дубивко больше всего не хотел, потому что это не только бы было действительно опасным для лодки, но и фактически означало бы его профессиональный конец как командира-подводника.

Дубивко поглядел на механика, выглядевшего так плохо, что командир не мог на него разозлиться; вместо этого он почувствовал к нему сострадание. Кажется, тот никогда не отдыхал, но точно в таком же положении были и большинство других членов экипажа.

— Командир, мы еще раз проверим емкости, все пересчитаем, а потом доложим. Есть варианты.

Озадаченный Дубивко недоверчиво взглянул на него:

— О чем ты говоришь? Если у нас нет топлива, то его у нас нет! Вот так! Мы можем сделать аварийный вызов буксира с топливом, но пока он придет, мы погибнем. Можно аварийно связаться с торговым судном «Морфлота», но это будет нарушением инструкции… Что ты еще можешь посоветовать, старшой?

На грязном лице инженера выделялись покрасневшие глаза, пытливо смотревшие на Дубивко. Инженер улыбнулся:

— В кормовой емкости левого борта поверх отсека четыре у нас имеется двадцать тонн масла для смазки, ни грамма этого масла мы не потеряли, это я точно знаю, потому что мы его постоянно проверяем, и каждый раз у нас один и тот же уровень. Это масло нам ни на что не сгодится.

Дубивко все еще выглядел озадаченным:

— Масло для смазки… Мы не можем его использовать в качестве топлива для дизелей, дающих тягу… Или можем?

— Можем, но не для создания тяги; мы смешаем его с остатком дизтоплива и водой и зальем все это в дизель, который будет заряжать батареи, обеспечивающие ход на электроприводе. Масло для смазки может сгорать в цилиндрах, но даст нам только часть нормальной мощности, достаточной только для заряда батарей, на которых мы пойдем домой. Все зависит от погоды, поскольку нам придется идти либо в надводном положении, либо на глубине работы под РДП. Если штормить будет так же сильно, как сейчас, мы не сможем этого сделать.

Однако они это сделали, и «Б-36» пошла домой на двадцати тоннах масла для смазки, смешанного с морской водой и остатком дизтоплива в соотношении три к одному. Создатели дизельных двигателей были действительно мастерами своего дела, они знали, что проектировали. Дубивко рассматривал все происходящее чистейшей авантюрой, но тогда, после всего, что им довелось пережить, он не считал свое положение чересчур плохим. Он доверял своим инженерам. Те закачали смесь, поменяли входной топливопровод, и, к изумлению Дубивко, последний их дизель, почихав, продолжал работать, выдавая, правда, гораздо меньшую мощность.

«Б-36» шла по Баренцеву морю; ее рубка возвышалась над водой, что обеспечивало вентиляцию дизелей без выдвижения устройства РДП. Таким манером они получили хороший воздух внутри прочного корпуса, хотя проблема с температурой уже не стояла так остро. В декабре на участках моря с большими глубинами все еще было мало льда. Только однажды они засомневались и запаниковали, но штурман лодки Жуков сделал замечательное дело и вывел их к намеченному пункту побережья.

Они прошли большую часть первого дня на чудной, но дававшей дизелю жизнь топливной смеси, а потом дизель неожиданно стал снижать обороты и тревожно заглох. Дубивко немедленно отключил электропривод. Поначалу ничего не случилось, потом пропало электропитание и погасли лампы освещения. В инженерных отсеках началась беготня, а Дубивко, послушав разговоры по ГГС, решил дать инженерам свободу рук. Примерно десять минут, десять пугающих минут, лодка покачивалась на легкой волне, а затем с грохотом ожил дизель и опять зажглись лампы освещения. Позже Дубивко спросил механика, как тому удалось запустить дизель на немыслимой смеси масла для смазки и морской воды. Механик стоял перед командиром и протирал руки промасленной ветошью. Был вечер, и в отблеске заката снежинки падали на козырек открытого мостика.

— Товарищ командир, несколько дней назад по совету одного из моих мотористов мы сделали «заначку» и поставили в укромное место десять литров чистого дизтоплива. На той ужасной смеси запустить заглохший дизель было бы невозможно, поэтому мы вручную закачали хорошего топлива, и он сразу запустился. Потом, когда дизель заурчал от удовольствия, мы опять перешли на смесь. Конечно, мы дурачили двигатель, но он принял это нормально. Не хотелось бы опять сталкиваться с этой проблемой. Кстати, дизель заглох из-за того, что при работе на смеси нам приходится четыре раза в час менять топливные фильтры и чистить их от осадка и смолы, забивающих фильтры.

Ты гений, механик, подумал Дубивко.

Если говорить обо всей операции, то эта часть похода была спокойным плаванием, спокойным всю дорогу до бухты Сайда. «Б-36», с исправным оборудованием, за исключением двух отказавших дизелей, закончила последний маневр в канале и красиво подошла к берегу. С огромной радостью они увидели три другие лодки бригады, пришвартованные к родному причалу. Когда они швартовались, их товарищи, толпившиеся на палубах и штурманских площадках лодок, восторженными криками приветствовали их возвращение.

Бухта Сайда

В день прибытия «Б-36» Дубивко командующий эскадры адмирал Рыбалко опять приехал на пирс, на котором под легким снежком выстроились экипажи всех четырех лодок. Немного поодаль от экипажей, у самой кромки пирса, стояли группой командиры лодок капитаны 2 ранга Дубивко, Савицкий, Кетов и Шумков. Они уже успели немного отдохнуть и привести себя в порядок и теперь рвались домой.

— Вот и он, — сказал Шумков, и командиры заняли свои места во главе экипажей. О разговоре, который произошел у него с адмиралом в день прибытия «Б-130», Шумков никому из своих коллег не обмолвился и словом.

Адмирал Рыбалко медленно вышел к строю, остановился и стал всматриваться в шеренги подводников. Он, похоже, разволновался, оглядывая шутовски выглядевший строй. Часть моряков была в соответствующей сезону зимней форме и в ушанках; на других были только синие комбинезоны и пилотки. Несмотря на холод и неприглядный внешний вид, их глаза блестели, и стояли они с высоко поднятой головой. Рыбалко начал речь, и говорил поначалу медленно и выглядел несколько удрученно. Вскоре Шумков заметил, что подавленность адмирала прошла, и искорка оживления вновь заблестела в его глазах; теперь он так же высоко держал голову. Рыбалко обрисовал общую картину произошедших событий, и подводники впервые, если не считать тех обрывков и кусочков новостей, которые они узнавали при прослушивании американских радиостанций, услышали, как развивались события, одно хуже другого, в полном провале с Кубой. С некоторой гордостью Рыбалко сказал, что бригада ненароком запуталась в величайшей противолодочной армаде, когда-либо собиравшейся в Атлантике, и что бы там ни говорили о том, что они оплошали со скрытностью перехода, они тем не менее действовали хорошо и, что самое важное, все возвратились домой, не вызвав еще более серьезной конфронтации с Америкой. Не знаю, чем это все обернется, сказал адмирал, но он гордится ими и будет рекомендовать всех и каждого для скорейшей поездки во флотские дома отдыха на Черном море, где они отдохнут и восстановят силы.

После беседы с экипажами личный состав отправили на лодки, а четверо командиров лодок, командующий эскадры и начальник штаба бригады направились в сторону того самого домика, в котором в полночь, 30 сентября, перед самым выходом в море, состоялись их проводы.

Командиры лодок и еще несколько офицеров миновали заснеженный пирс и вошли в домик, где невысокий дежурный поддерживал огонь в печке, которая топилась углем. В комнате было дымно, но тепло, и все офицеры обрадовались возможности отдохнуть от своих лодок и посидеть в комнате, где можно рассказать друг другу о своих приключениях. Дубивко достал пару бутылок водки; потом все закурили. Через какое-то время хлопнула покрытая снежинками дверь, и с большой коробкой в руках появился офицер-снабженец Кетова.

— Что там, опять ваши паршивые пайки? — Кетов был критичен всегда.

— Никак нет, товарищ командир, мы только что получили посылку из штаба эскадры; это прислала нам в подарок жена адмирала Рыбалко. — Он развернул сверток с деликатесными закусками, и офицеры, не в силах оторваться, молча разглядывали продукты; они несколько месяцев не видели свежей еды — кроме Шумкова, которому уже довелось попробовать нечто подобное по его возвращении. Все знали, что Рыбалко очень старался помочь им и скоро, наверное, уйдет со сцены; несомненно, он будет отстранен от должности за несанкционированную передачу лодкам американского уведомления мореплавателям от 25 октября во время вспомогательного сеанса связи, что явилось нарушением особого распоряжения Главнокомандующего ВМФ адмирала флота Горшкова.

— Рыбалко сегодня не очень здорово выглядел, — мрачно сказал Кетов.

— Да, я тоже это заметил, — ответил Шумков. — Когда мы сюда вернулись, он приезжал к нам всего на несколько минут и сказал, что мы будем находиться на лодках на казарменном положении до особого указания. Флот обращается с нами, как с больными в карантине, а Рыбалко старается смягчить удар.

— Да и мы сами тоже смотрелись не очень после стольких месяцев жары. — Они все согласились, что трудно заново привыкать к холоду.