Отечество: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что вы здесь делаете?—строго спросил офицер.

Чо Хи Сон ничего не ответил и, прикладывая платок к ссадинам на руке, направился к подъезду. Офицер последовал за ним.

— Что вам здесь нужно?

— Допустим, узнаете, а дальше что?—устало проговорил Хи Сон и присел на лестнице. Он вынул сигарету, но спичек не оказалось.

— Зачем вы тушили огонь?

— Он подступал к зданию комитета партии. Вот я и не вытерпел…

— Весь город в огне, а у вас какой-то особый интерес к этому зданию.

— Да, правда… А вы, должно быть, не здешний?

— Мне некогда с вами разговаривать. Предъявите документы!…

— Пожалуйста. — Хи Сон вынул из кармана красную книжечку. Офицер внимательно прочел удостоверение и дружелюбно протянул секретарю зажигалку.

— Советую вам быстрее уходить. Здесь оставаться опасно. Вот-вот начнется бой.

Офицер козырнул и удалился. Хи Сон глубоко затянулся сигаретой, стряхнул пепел и огляделся вокруг. Отсюда хорошо была видна сопка «Рассвет». Хи Сон любил в короткие минуты отдыха смотреть на нее из окна своего кабинета. Но грянула война, на секретаря комитета партии обрушилась лавина забот и тревог. Не стало и этих свободных минут. Чем только не приходилось заниматься ему в первые дни войны: сиротами, беженцами, строительством убежищ. Словом и делом помогал он людям нести страшное бремя, имя которому «война». Но самое тяжелое только еще начиналось. Он должен будет организовать партизанскую борьбу в тылу противника.

В эту минуту Хи Сону вспомнилось недавнее прошлое: как тяжела была жизнь в годы японской оккупации, как после освобождения страны он был избран парторгом своего цеха, затем секретарем волостной партийной организации. Конечно, эти годы не прошли даром. Он накопил опыт. Но то, что предстояло ему теперь, было неизвестным, неизведанным. Справится ли он с этими новыми трудными задачами?

Хи Сон бросил на землю давно потухший окурок и машинально придавил его ногой. Снова поглядел на свою любимую сопку.

«Посмотрим, долго ли им удастся хозяйничать на нашей земле?» — подумал Хи Сон и твердой походкой зашагал к мосту.

Глава 2

Бюро комитета партии возложило на заведующего отделом труда Ким Чор Чуна эвакуацию Ковонской шахты. Он отправился туда за два дня до того, как начали покидать город учреждения. Ему повезло: на вокзале он застал последний эшелон. Все вагоны были уже забиты До отказа ранеными, солдатами, семьями эвакуирующихся, их пожитками. Даже на открытых платформах оказалось так тесно, что, как говорится, негде шило воткнуть.

Чор Чун кое-как примостился с краю на тендере. Здесь уже находились по меньшей мере двадцать солдат. Паровоз кряхтел, отдувался, словно дряхлый старик. Несколько раз резко дергал, пытаясь сдвинуть с места перегруженный состав. А над эшелоном в ночном небе кружил вражеский самолет. Наконец старенький паровоз тихо пополз вперед, постепенно прибавляя скорость. Самолет то круто снижался, то уходил далеко вперед. Он, казалось, играл со своей жертвой. Надрывно захлебывались зенитки. Пассажиры, боясь пошевельнуться, в ужасе замерли на своих местах.

Однако солдаты на тендере не проявляли никакой тревоги. Казалось, единственное, что их беспокоит, — это снопы искр и дым из трубы.

Для Чор Чуна было счастьем очутиться в поезде. Тем более что он видел, сколько испытаний выпало на долю жителей, эвакуировавшихся из Ковона. Вот уже две недели каждый день, каждый час и минуту эти люди чувствовали себя на краю пропасти. Подобно водам реки, они неслись по течению и не знали, что их ожидает завтра.

С тендера виднелась уходящая в темноту цепочка платформ, нагруженных подбитыми танками и орудиями. Не оставлять же все это неприятелю! В первые минуты Чор Чуну показалось, что его соседи — необстрелянные и не нюхавшие пороха новобранцы. Он даже посмотрел на них с неприязнью. Но вот одна, другая вскользь брошенная кем-то фраза… Гимнастерки, пропитанные потом, в грязи и пыли. Обветренные, исхудавшие лица. Серо-бурые бинты. И Чор Чун понял — он ошибся. Неужели эти солдаты из самого пекла боя, с берегов Нактонгана? А они совсем спокойны. Что это — мужество, выдержка или безразличие отчаяния? Чор Чун представил себе, как много было у них таких бессонных, тревожных ночей, как приходилось им вглядываться в лица погибших товарищей, выносить их с поля боя и наспех хоронить…

Длинные лучи прожекторов разрезали небо. Земля, казалось, дрожала нервной дрожью. Рядом по шоссе мчались грузовики с войсками. Часто попадались санитарные машины. И все это двигалось в одном направлении — на север, к Хамхыну.

Состав медленно остановился у вокзала. К вагонам, на крышах и стенах которого были выведены большие красные кресты, подбежали женщины; они несли ведра с кипятком и узелки с едой. Через несколько минут от поезда в темноту ночи потянулась вереница носилок.

Только на рассвете эшелон прибыл на станцию Чандон. Отсюда было недалеко до Ковонской шахты, и Чор Чун спрыгнул с тендера. Он торопливо зашагал по проселочной дороге, забыв про усталость и тревоги этой ночи. Из-за гор выглянуло солнце, придав долине какой-то празднично-торжественный вид. Будто впервые видел Чор Чун такое синее-синее небо. Трава, поля, деревья казались чисто умытыми. Пьянил утренний воздух. Было прохладно. Впереди по склону горы стлалась пелена тумана и таяла на глазах. Земля просыпалась.

Дорога шла лесом. Справа и слева шептались с ветром золотистые акации. Красно-желтые клены клонились под порывами ветра. Чор Чуну чудилось, что лес ожил и пристально за ним наблюдает.

Вокруг все было до боли знакомое. Здесь он родился и вырос, работал. На шахте по сей день трудится его отец. Показалась узкоколейка. Она на шестьдесят ли[2] тянется от шахты к железнодорожной станции. Чор Чун остановился на развилке дорог. Только сейчас он почувствовал сильную усталость. Вдруг откуда-то издалека ветер принес звуки аккордеона. Чор Чун прислушался. Да, впереди по дороге кто-то беззаботно наигрывал веселый танец. Неужели этот человек не знает, сколько горя и мук кругом: на дорогах, в домах, на фронте? Музыка доносилась из большого дома в долине (местные жители прозвали бывшего хозяина этого дома «старым боровом»). Чор Чун вошел во двор, поднялся по ступенькам и заглянул в приоткрытую дверь. Девушка в белой кофточке и черной юбке разучивала с малышами какой-то танец.

— Попробуем еще раз! Все становитесь налево. Теперь два шага направо. Так, так… — девушка сделала несколько па и слегка наклонила голову, прихлопывая в такт ладонями. Малыши старательно подражали своей учительнице. Она вышла вперед и встала рядом с самым маленьким. Он комично притоптывал ножкой. Девушка вдруг рассмеялась, схватила его на руки и поцеловала. В эту минуту она заметила постороннего и смутилась.

— Вам кого?

— Извините… Я просто так, посмотреть… — улыбнулся Чор Чун и отошел от двери. Да, все-таки остался уголок на земле, где не знают ужасов войны, — уголок мирной жизни. И ему вдруг стало до боли жаль эту девушку: «Она не может и подумать, что я принес приговор, который нарушит безмятежное спокойствие и этого дома и этих малышей».

Ребятишки высыпали во двор. Они с любопытством разглядывали Чор Чуна. А он, словно был в чем-то виноват перед ними, прятал глаза.

[2] Ли — мера длины, равная приблизительно четыремстам метрам.