Рождение подвига (рассказы): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Горицвет сердито стряхнул пепел с цыгарки, увидев заместителя, подозвал.

— Пиды, Кукуев, прыглядись до нового поповнения. Спытай, хто воны, откуда, взнай, шо за настроение у них. Завтра нам з ными на штурм идты.

Кукуев ушел выполнять приказание.

— Як думаешь, Артэм, чи мени удоль проулка вдарить на цей особняк, чи, може, с подкопа? Саперы для себе рылы, та бросылы, а я запрымитыв.

Куралесин почесал затылок.

— С переулка тебе особняка не взять. Мои пробовали. Не вышло. У них огонь перекрестный, из дзота бьют. С подкопом вернее будет, — он зевнул широко и, устроившись удобнее у дыры, откуда пробивались лучи осеннего солнца, зажмурился.

— А что у тебя за моряк был? — спросил Куралесин. — Не помню что-то. О нем ты мне никогда не рассказывал.

— Та чого розказувать? Мени и згадувать про него тошно. Хватыв я з ним горя.

— Не верю, — подзадоривал Куралесин, — на флоте нет таких моряков.

— Слухай краще. Прислали до менэ пополнение, и той моряк з ним. Росточка маленького, рыжый та конопатый. Расхристанный ходить, тельняшку усим каже, щоб бачили. Над хлопцами надсмихается: «Эй вы, пузолазики, шо вы бачили на свити, а я де тилькы не плавав, яких стран не надивывсь». Я був дурный, повирив… Зваты его було Жора, а фамилия чудна — Булыжный. А хлопцы ему сразу другу причинили — Бултыжный. Пока мы по степам отступали, та ричок не устричали, стильки вин байок набрехав про свою морскую жизнь, що на товсту книгу хватило бы. А як стали пидходить к Дону, з ним и приключивсь конхуз. Намаялись уси, жара, як у печи, за день сорок вэрст протопали и спать полягали, а Жора той поглядить на Дон и бига туды-сюды. А напарник его, Иван Федорчук, из донских казаков, пытае: «Чого ты, Жора, бигаешь, будто тэбе бджолы покусали». — «Сны мени, каже, дурни сняться третью ничь пидряд… Будто вода мэне не держить и тону я». А сам Федорчука пытае: «А шо, Иван, глубокий ваш Дон?». Той смекнув, шо Жора злякавсь. «Туточки шо, це ще не Дон. А от там, де форсировать нам прийдеться, так и берега не побачишь». На другой день пишлы удоль берега и скоро получили приказ командира полка: «Форсировать на спидручных средствах». От туточки и почалось, и смих и бида: отказывается Жора у воду лизты. Приказываю хлопцам: «Спущай его на воду». А вин отбивается руками и ногами…

— Ну и как же вы его переправили?

— Бочонок зализный найшлы и переправили. Шо ты думаешь, Артэм? Моряк цэй у писках, в Средней Азии уродивсь. Вин до армии и рички не бачив. Кинчив техникум товароведов, а в армии був каптенармусом на морской базе, прислали его в Одессу. Флотску справу выдавал.

— Так это же не моряк у тебя служил, а самозванец. Давай-ка еще закурим. Отметим счастливый случай в твоей жизни, как ты, пехота, моряком липовым командовал.

Вернулся Кукуев.

— Товарищ сержант, — обратился он к Горицвету. — Все как есть разведал. Разрешите доложить? Фамилия моряка Чобот…

— Чобит? Не земляк? Були у нашим сели на Полтавщине Чобиты.

— Не знаю.

— А шо ж докладываешь — «усе разведал»?

— Сам он с тихоокеанского флота. Доброволец. Воевал здесь бронебойщиком. Ранило, а в госпитале письмо получил. Жену его и дочку немцы расстреляли. Вот он и убег из госпиталя.

— А шо ж вин с одной рукой тут робить будэ? Заживэ рука, тоди возьмем… Туть на усих войны хватит.

Никто из троих не заметил, как к ним подошел Иван Чобот… Он стоял, широко расставив ноги, упрямо набычив шею.

— Товарищ сержант, — сказал он тихо, хрипловато. Но все вздрогнули, услышав его голос. — Завтра я пиду в атаку. У мэне, кроме годной руки, голова е на плечах. Не можу не йти. — Он здоровой рукой ударил по груди: — Горить у мэне туточки.

Штурмовая группа Горицвета ранним утром начала атаку. Легкий ветерок подул с левого берега Волги и натащил в город густого, будто дым, тумана. И хотя это затрудняло действия наших бойцов, Горицвет был доволен. Такая маскировка позволяла незаметно приблизиться и ударить по немцам внезапно. Теперь не надо долго подбираться ползком по норе саперов, которую облюбовал накануне Горицвет.

Наши минометы с берега ударили по полуразваленному особняку, как было спланировано, и тут же, еще не рассеялся дым от взрывов, группа приблизилась, в полуподвал полетели гранаты, а вслед за ними ворвались туда и бойцы. Одним из первых был Иван Чобот. Он сбил рванувшегося к нему гитлеровца, но на него кинулись еще двое. Одного скосил автоматной очередью молодой курсант, а со вторым разделался сам Чобот, орудуя наотмашь автоматом, как кувалдой. Немцы, очутившись в ловушке, сражались отчаянно. Когда Чобот выскочил из двери, его сбоку ударил штыком немец. И хотя Иван успел отбить автоматом губительный удар, но расколол приклад. Штык пробил фуфайку, ранив лопатку, отчего вся левая сторона груди, где еще не поджила рука, сжала сердце болью. Он стиснул зубы, чтобы не крикнуть, схватил немца за ворот и рванул на себя, нанося ему удар головой в подбородок. Гитлеровец свалился, а подоспевший курсант (сержант Горицвет послал его в помощь раненому Чоботу) добил его.

— Ну, сынку, гарно пидсобляешь мэни!…

— У вас кровь на спине, товарищ матрос. Давайте погляжу.

Лицо у курсанта бледное, испуганное. В бою он впервые.

— Пустяк, сынку, ковырнув нимець штыком.

Разрывы гранат и автоматные очереди стали затихать. Когда Чобот и курсант вышли из подвала, навстречу им с поднятыми руками плелись три фашистских солдата. Их вел боец Савельев. За ним шел Горицвет.

— Товарищ Чобот, — сказал командир, увидев матроса. — Доставить пленных у штаб. И на медпункт.