Он был весь мокрый от пота.
Они осознали, что сквозь иллюминатор проникает солнечный свет — слабый, но бело-голубой — и исходит он от далекой сверкающей горошинки, которая не была родным Солнцем.
А Пауэлл дрожащим пальцем показал на единственный циферблат. Стрелка неподвижно и гордо стояла у деления, где было написано: «300 000 парсеков».
— Майк, — сказал Пауэлл, — если это правда, то мы вообще за пределами Галактики.
— Черт! — ответил Донован. — Значит, мы первыми вышли за пределы Солнечной системы, Грег!
— Да, именно! Мы улетели от Солнца. Мы вырвались за пределы Галактики. Майк, этот корабль решает проблему! Это свобода для всего человечества — свобода переселиться на любую звезду, на миллионы, и миллиарды, и триллионы звезд!
И тут он тяжело упал в кресло.
— Но как же мы вернемся, Майк?
Донован неуверенно улыбнулся.
— Ерунда! Корабль привез нас сюда, корабль отвезет нас обратно. А я, пожалуй, съел бы бобов.
— Но, Майк… постой. Если он отвезет нас обратно тем же способом, что и привез сюда…
Донован, не успев подняться, снова рухнул в кресло. Пауэлл продолжал:
— Нам придется… снова умирать, Майк.
— Что же, — вздохнул Донован. — Придется так придется. По крайней мере это не навечно. Не очень навечно…
Теперь Сьюзен Кэлвин говорила медленно. Уже шесть часов она медленно допрашивала Мозг — шесть бесплодных часов. Она устала от этих повторений, от этих обиняков, устала от всего.
— Так вот, Мозг, еще один вопрос. Ты должен особенно постараться и ответить на него просто. Ты ясно представлял себе этот межзвездный прыжок? Очень далеко он их заведет?
— Куда они захотят, мисс Сьюзен. С искривлением пространства это не фокус, честное слово.
— А по ту сторону что они увидят?
— Звезды и все остальное. А вы что думали?
И неожиданно для себя она спросила:
— Значит, они будут живы?
— Конечно!
— И межзвездный прыжок им не повредит?
Она замерла. Мозг молчал. Вот оно! Она коснулась больного места.
— Мозг! — тихо взмолилась она. — Мозг, ты меня слышишь?
Раздался слабый, дрожащий голос Мозга:
— Я должен отвечать? Насчет прыжка?
— Нет, если тебе не хочется. Конечно, это было бы интересно… Но только если тебе хочется.
Сьюзен Кэлвин старалась говорить как можно веселее.
— Ну-у-у… Вы все мне испортили.