– М-м-м, да. Просто… думаю. О делах, знаешь ли…
– Надеюсь, хорошие мысли.
Почему-то Сара покраснела еще сильнее. А потом, как и любая другая добропорядочная женщина, смогла взять вверх над чувствами. – Я очень устала, – пробормотала она, повернувшись на бок, спиной к волнующему взгляду: – Спокойной ночи, Зена.
– Спокойной ночи, Сара, – ответила воительница, положив голову на спинку стула. Глаза устремились в потрескавшийся, облупленный потолок. «Спокойной ночи, Габриэль».
С выключенными фарами кремовый «Бьюик-Century» 78 года тихо остановился на усыпанной гравием обочине на пустынной улице в северной части Филадельфии. На короткое время в салоне загорелся свет и почти сразу погас.
– Черт, Тони! Ты хочешь, чтобы она увидела нас?
– Да пошел ты, Делано! Никто ничего не видел. Выметайся уже и давай свернем шею девчонке, а заодно и ее гребаной охраннице, и вернемся домой, ясно?
Темно-коричневые глаза уставились на обнаруженную машину, потом повернулись в сторону водителя: – Не думаю, что это хорошая идея, Тони.
– Прекращай это дерьмо, Делано. Клянусь, я задушу тебя сам, если ты будешь таким занудой!
– Нет, Тони. Гляди! – рука в коричневой перчатке указала наружу.
– Да все ясно, Делано. Это чертова машина мужеподобной лесбиянки. И что?
– Это гребаная полицейская машина, Тони! Фрэнки ничего не упоминал о том, что поставил жучок на машину копов!
– Он вообще ничего не упоминал о машине, дурья башка!
– Тони, я думаю, Фрэнки сказал бы, что жучок на полицейской машине, знаешь ли. Кажется, нас надули!
– Сейчас тут тебя единственного надуют, если не перестанешь говорить, как жалкий слизняк, Делано!
– Нет, Тони. Наверное, сучка узнала о том, что за ней следят, и прицепила чертов жучок на полицейскую машину. Это точно!
Тони пожал плечами и достал ствол: – Есть только один способ выяснить. Вытаскивай свою задницу из моей машины, и давай достанем немного мяса! Хоть девка, хоть коп одинаково истекают кровью. – Грубо засмеявшись над своей глупой шуткой, Тони извлек свое громоздкое тело из машины.
Филадельфийский полицейский с десятилетним стажем, по фамилии Хэттэвэй, Дж. П. на жетоне, сидел в своей патрульной машине. Радарная пушка, точащая из окна, лениво сканировала уже несуществующий поток движения на почти пустынной улице. Правая рука офицера была в штанах униформы, а сознание проигрывало сцену с великолепной брюнеткой, которая останавливалась и спрашивала проезд. Он был на вершине своей фантазии, в которой синие глаза смотрели на него, полные губы приоткрыты от желания: «Возьми меня сейчас, Дж. П.», он почти усадил ее на колени, когда настойчивый стук в дверь прервал занятие. Радар упал на асфальт.
– Сюрприз, дрянь! – раздался низкий спокойный голос рядом с офицером. «Магнум» 44-го калибра просунулся в салон: – Скажи последнее слово перед тем, как я размажу твои мозги по всей машине.
Рядовые бандиты Семьи Калладоси больше славились своей физической силой, чем мозгами. Безусловными лидерами были, конечно, Булл и Твитч. Однако в Зале Славы в номинации «Самый тупой» им в затылок дышал динамичный, многообещающий дуэт Тони Констанцио и Кармайн Делано. Именно Делано оказался якобы «головой» операции, и, надо отдать ему должное, попытался уговорить своего менее развитого партнера уйти от того дерьма, в которое они вляпались. Но он не подозревал и просто не мог вообразить (даже если бы несколько его работающих мозговых клеток близко познакомились с клетками Эйнштейна), что его умственная ограниченность в сочетании с «бешеными тараканами» безнадежно проигрывали в конкуренции с вакханалией, творившейся в голове у Дж.П. Хаттовэя. В такой безобидной, на первый взгляд, голове.
Констанцио выяснил это самым неприятным для себя способом: его рука с пистолетом внезапно оказалась в мощном захвате, который привел бы в замешательство даже Геркулеса. Накачанный бандит смог только взвизгнуть от боли, когда сломанная кисть была припечатана к дверной стойке, а «Магнум» вылетел из ослабевших пальцев и упал на колени Хаттовэя.
– Ты кого назвал дрянью, урод? – во взгляде полицейского полыхало злое ликование, а неспокойное прошлое легко читалось даже безграмотными. В дни былой славы – а они, как ни странно, имелись – Дж.П.Хаттовэй играл средним полузащитником в команде «Биг Блю».
Звезды в глазах, когда он впервые вышел на поле, быстро сменились космическими фейерверками, обычно расцветающими перед глазами мультяшных героев, которых хорошо приложили по голове. В завязавшейся потасовке известный защитник Реджинальд Уйат по прозвищу « Министр обороны » раздавал пинки направо и налево. Один пришелся как раз в нижнюю часть спины юного Дж.П. На этом дебютный матч и головокружительная карьера пострадавшего закончились. Итогом стали два сломанных позвонка и извинения от Реджи. Хаттовэй всегда сожалел, что не получил шанса взять реванш и доказать свою храбрость на футбольном поле, поэтому обожал игру « Получи, Реджи! » .
Недалекий бандит был весьма самоуверен и не разглядел темного прошлого предполагаемой жертвы ростом под два метра и весом в сто килограммов.
Констанцио постарался переместить свое грузное тело, чтобы встать между Хаттовэем и задрожавшим Делано. Офицер весело распахнул дверь патрульной машины, принуждая причитающего неудачника сделать несколько шагов назад.
– Ты такой же глухой, как и тупой, придурок? – спросил Хаттовэй, вытаскивая свое тело из автомобиля. Он отпустил кисть Констанцио только для того, чтобы схватить бандита за горло, удерживая мужчину на линии огня: – А твой дружок? Он тоже тупой?
– Д-да, бросьте, офицер! – взмолился Делано, покачивая пистолетом 38 калибра в направлении сцепившейся пары: – Отпустите его, хорошо? Это была ошибка. Мы приняли вас за другого.
– Умный ход, Эйнштейн, – ухмыльнулся Хаттовэй. – Ты хочешь прорыть себе могилу немного глубже? И кого вы хотели прихлопнуть, если не меня? – Тут он заметил, что кожа Констанцио принимает интересный оттенок пурпурного цвета, и немного ослабил захват. Полицейский недолго помолчал и поинтересовался: – Ну? Ты собираешь отвечать мне? Или хочешь, что бы твой друг насвистывал «Tiptoe Through the Tulips» остаток своей жизни, а?
(от пер.: Tiptoe Through the Tulips – На цыпочках сквозь тюльпаны – популярная песня, написанная в 1926 г., больше известная в исполнении певца Тайни Тима в 1968 г. Он пел ее высоким голосом. Кстати, забавная песенка).
– Н-никого, офицер! Клянусь жизнью своей матери! Тони, он… иногда очень вспыльчивый, понимаете? Хочет доказать, что он настоящий мужик, если напугает копа. Мы не собирались причинять вам вред. Честно!