Моторы заглушили на Эльбе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Леса кончились. Пехотинцы «оседлали» самоходки и колонной, вслед за передовыми отрядами, ушли вперед. К вечеру на новом рубеже завязался бой. Он длился всю ночь.

Меня вызвал командир полка. Когда я вошел в домик, где он остановился, Колобов поздоровался и сказал:

— Я только что от генерала Аскалепова. Предстоит бой за город Иновлудзь.

У командира полка собрались его заместители и командиры батарей. Колобов развернул карту. То же самое сделали остальные.

— Разгромленные в предыдущих боях части противника, — излагал обстановку командир полка, — поспешно отходят, чтобы занять оборонительный рубеж по реке Пилица. В полосе нашего наступления могут оказаться подразделения гитлеровцев, разбитых правым соседом — первой танковой армией: шестнадцатого яйваря она с ходу форсировала Пилицу и заняла город Нове-Място. Приказано сформировать усиленные передовые отряды, которые, упредив противника, должны занять подготовленный им для обороны рубеж. Командир дивизии генерал Аскалепов включил в состав передового отряда и наш полк. Задача отряда — с ходу форсировать Пилицу и овладеть городом Иновлудзь. Готовность к выполнению задачи — восемь ноль-ноль восемнадцатого января…

Все склонились над картами. Уточняли данные о местности, противнике, своих соседях. Затем Колобов коротко рассказал о наступлении войск фронта.

— Официального сообщения еще не было, — сказал он, — но есть сведения, что освобождена Варшава. Успешно наступает правый сосед нашей армии — гвардейцы Чуйкова и их подвижные силы — танковая армия. Это создает благоприятные условия для нашего стремительного продвижения к городу Лодзь. Надо рассказать об успехах войск фронта всему личному составу…

Вдоль деревни, на правой обочине дороги, стояли самоходки. Стрелки-гвардейцы из подразделений передового отряда вели оживленный разговор с самоходчиками. За время обороны плацдарма на Висле, подготовки к наступлению и непрерывных боев пехотинцы и самоходчики сблизились, подружились, хорошо узнали друг друга. У каждого нашлись земляки. Слово это на фронте приобрело несколько иной, более широкий смысл, чем в те далекие времена, когда земляками считались только уроженцы одного села, уезда, губернии. С того момента, когда мы переступили линию границы, утратила прежнее значение география места рождения, жительства, призыва в армию. Главное — все мы были представителями великого советского народа и, значит, все были земляками.

Я разыскал парторга и комсорга полка, рассказал о поставленной командиром задаче, новостях на фронтах. Затем мы пошли в подразделения, чтобы сообщить об этом солдатам. Особую радость у воинов вызвала весть об освобождении Варшавы. Еще во время обороны плацдарма на Висле наши бойцы и командиры живо интересовались судьбой восставшего города, с болью в сердце воспринимали сообщения о зверствах гитлеровцев, клеймили позором провокатора Бур-Коморовского и его авантюру.

Побывал я и у заместителя командира стрелкового полка по политчасти подполковника Ахматова; встретился с политработниками стрелкового батальона, выделенного в передовой отряд. Такие встречи и взаимный обмен мнениями, планами стали нередки. Нужда в них обычно возникала накануне совместных действий при выполнении задачи на том или ином этапе боя. Взаимное информирование помогало координировать политическую работу, перенимать новое, передовое в ее организации, лучше узнавать того, с кем идешь на задание.

Первой тронулась и скрылась за поворотом улицы батарея капитана Дмитрия Филюшова. Мы с Колобовым и Шляхтиньш стояли у обочины. Командир полка любил наблюдать батареи на марше. Самоходчики, завидев командира, по привычке подтягивались, лица их светлели. И нередко можно было услышать сердечные слова: «Смотрите, батя провожает нас…» В этом неуставном «батя» лучше всего выражались любовь и преданность солдата своему командиру, готовность безоговорочно и с душой выполнить любой его приказ, уважение к его военным знаниям и боевым заслугам.

Шляхтин подсел на машину, замыкавшую строй батареи, и мы с Колобовым уехали догонять середину колонны, где находился командир передового отряда. При подходе к городу Иновлудзь колонна разделилась и батареи по разведанным переправам форсировали реку с ходу. Сбив в коротких схватках заслоны оборонявшихся гитлеровцев, передовой отряд с разных сторон вступил в город. Еще при подходе к нему разведдозор, высланный вперед, донес; что в лесу северо-восточнее города обнаружено большое скопление сил противника.

Командир передового отряда поставил задачу стрелковой роте и батарее Филюшова первыми выйти на северозападную окраину Иновлудзя и организовать оборону.

Самоходчики Филюшова заняли огневые позиции по обе стороны шоссе. Стрелки и пулеметчики цепью залегли впереди, неподалеку от самоходчиков. Фашисты, видимо, уже прослышали, что в городе советские войска, однако не знали их численности и решили прорваться вдоль шоссе на запад. Противник наугад открыл огонь по окраине города. Самоходчики не отвечали. Тогда, вообразив, что путь свободен, вражеская колонна тронулась дальше. Наши стрелки тотчас открыли по ней залповый огонь. Ударили и самоходчики. Фашисты остановились и, перестроив боевые порядки, снова с упорством обреченных пошли в атаку. Их встретил шквал огня. От метких выстрелов наших орудий взлетали в воздух обломки разбитых машин, повозок, падали сраженные гитлеровцы.

Сколько времени длился бой, Филюшов не заметил. А гитлеровцы исступленно лезли на огонь его батареи, до тех пор пока им во фланг не ударила наша подошедшая артиллерия и не поднялись в атаку подразделения главных сил. Фашисты заметались, бросились назад, в лес. Но и там не нашли спасения. А передовой отряд свернулся в колонну и ушел вдоль шоссе.

Наступление развивалось успешно. Деморализованные гитлеровские вояки блуждали по лесным дорогам, в панике отступали к Лодзи и дальше — к реке Варта. Еще во время обороны пулавского плацдарма на Висле советские солдаты наслышались об этой реке: о ней ежедневно кричали на русском языке громкоговорители, установленные противником. Подручные Геббельса старались внушить нашим бойцам и командирам мысль о непреодолимости и неприступности глубокоэшелонированной обороны на берлинском направлении между Вислой и Одером. Солдаты, сержанты и офицеры знали (об этом не раз говорили им старшие начальники), что гитлеровцы создали между Вислой и Одером семь оборонительных рубежей, каждый из которых включал в себя несколько хорошо подготовленных оборонительных полос. С этим нельзя было не считаться. Но мы знали и то, что наши силы и возможности неизмеримо выросли. Страна дала советскому солдату для победы все: новейшую боевую технику и вооружение, вдоволь горючего и боеприпасов, военного снаряжения. Мы научились бить врага по всем правилам современной военной науки. А наше желание приблизить победу было неукротимым и всеобъемлющим. Каждый знал, что путь к родным и близким, к мирному труду лежит через Берлин, к которому он, советский солдат-освободитель, приближается с каждым днем, с каждым шагом.

Политработники и их многочисленные помощники — парторги и комсорги, коммунисты, агитаторы — неустанно разъясняли бойцам обстановку, смысл и требования приказа командования. Это было особенно важно при действиях в передовом отряде, где от каждого требовались инициатива, смекалка, умение при необходимости пойти на разумный риск.

Ликующая Лодзь

А колонна передового отряда безостановочно двигалась вперед — к Лодзи и к реке Варта. Изнуренных бессонницей и постоянным напряжением механиков-водителей сменяли за рычагами самоходок командиры машин, наводчики. Вот когда пригодилась взаимозаменяемость в экипажах, для достижения которой было затрачено столько труда! Над колонной САУ периодически проносились наши бомбардировщики, и тогда с запада эхо доносило глухие разрывы бомб.

— Это идет бой за Лодзь, — заметил я, ни к кому не обращаясь.

Мы ехали в колонне передового отряда на одной машине с Колобовым. Командир полка рассматривал карту, разложенную на коленях, что-то прикидывал, сверял и, казалось, не слышал меня. Но вот он на секунду оторвался от карты:

— Нет, это не Лодзь. Бомбят северо-западнее. Маршрутом, что правее, раньше нас ушел на Лодзь усиленный передовой отряд армии под командованием нашего танкового начальника генерала Тихончука. Они ударят по гитлеровцам с востока.

Позже мы убедились в том, что Колобов был прав: бомбили северо-западнее Лодзи. Там же гвардейцы 1-й танковой армии громили дивизии, брошенные Гитлером из Восточной Пруссии и Германии на оборону города: эти дивизии так и не дошли до города — были разбиты воздушным и танковым ударами.

69-я и 8-я гвардейская армии, 1-я гвардейская танковая армия, 9-й и 11-й танковые корпуса стремительным ударом разгромили гитлеровцев. Враг, охваченный паникой, не успел ничего ни разрушить, ни сжечь. К вечеру 19 января бои за Лодзь были закончены.

Советские солдаты еще выкуривали из подвалов и чердаков фашистов, нередко переодетых в гражданское платье, а на улицы Лодзи уже высыпало местное население, восторженно приветствуя своих освободителей. День 19 января жители этого польского города запомнили навсегда.

Передовой отряд и вслед за ним главные силы 77-й гвардейской стрелковой дивизии вступили в город на второй день после его освобождения. А подвижные войска уже оседлали переправы на реке Варта, той самой, которую Геббельс объявил неприступной.

Второй день ликовала Лодзь. Улицы были запружены толпами народа, горячо приветствовавшими советские войска, которые все шли и шли через город на запад. Как только какая-нибудь советская часть останавливалась для короткого отдыха, бойцов со всех сторон окружали поляки. Завязывалась беседа. Чувствовалось — люди истосковались по слову правды.

Стремясь парализовать волю поляков к сопротивлению, враг старательно сеял в их сознании семена обреченности, внушал мысль о слабости Красной Армии и якобы несокрушимой силе гитлеровского вермахта. Вот почему, когда люди своими глазами увидели множество советских танков, артиллерию, «катюши», молва о которых докатилась и сюда, возгласам удивления и одобрения не было конца. Горожане осматривали танки, орудия, заглядывали в открытые люки башен. Командирам, политработникам, офицерам, солдатам приходилось отвечать на бесчисленные вопросы. В ход пошли газеты, журналы, которые были у наших воинов.

Начальник политотдела 77-й гвардейской стрелковой дивизии гвардии полковник А. Ф. Медеников открыл митинг. Он говорил об освободительной миссии Красной Армии, положении на фронтах, о дружбе польского и советского народов. В конце митинга из репродуктора, установленного на специально оборудованной машине, зазвучали гимны Польши и Советского Союза. Стоявшие на площади и прилегавших к ней улицах поляки сняли головные уборы, многие плакали от радости. А когда стихли последние аккорды торжественной мелодии, люди бросились обнимать и целовать советских воинов. Раздавались возгласы: «Да здравствует Красная Армия!», «Да здравствует свободная Польша!» Девушки принесли цветы и украсили ими агитмашину. Сквозь толпу к ней протиснулся поляк с красным полотнищем в руке. Вручив его полковнику Меденикову, он взволнованно сказал:

— Это знамя мне было передано одним из русских военнопленных. Я хранил его два года, рискуя жизнью. Но я верил в ваш приход и терпеливо ждал этого дня. А теперь от души рад, что передаю это знамя Красной Армии.[21]

[21] ЦАМО. Ф. 77 гв. сд. Оп. I. Д. 146. Л. 17 154