Повинуясь какому-то странному порыву, она приложила попону к стене над софой и, полюбовавшись, приколола ее несколькими булавками.
Бедный Тернер, подумала Шейла.
Лучше подумай о шоу для Хэллоуина, а не об интерьере его гостиной, твердо сказала она себе, садясь на кушетку. Она оказалась очень удобной. Он предпочитал удобство красоте.
Думай о Хэллоуине, снова напомнила она себе, а не о Тернере Маклеоде.
Шейла чертила на бумаге неразборчивые каракули, яростно бормоча себе под нос.
Бросив карандаш и скомкав лист бумаги, она подошла к окну. Шейла увидела невзрачный дворик, где рос единственный жалкий куст, и яму для костра, выложенную кирпичом. А дальше ее взгляду открывался великолепный пейзаж, в свете заходящего солнца он казался безмятежным, полным тайн и обещаний. Перед ней простиралась необъятная прерия.
Шейла долго стояла у окна, не в силах оторвать глаз от этого зрелища. Она пожалела, что не была художницей. Этот волшебный пейзаж так и просился на холст.
Интересно, где он сейчас? В конюшне? В загонах? Из какого окна она смогла бы увидеть его?
«Любовь с первого взгляда, — написала она на чистом листке бумаги. — Монтаны небеса, полночные глаза, и с первого взгляда любовь».
Шейла не сводила глаз с написанного, ужасаясь собственным чувствам. Она разорвала листок.
— Какое это имеет отношение к Хэллоуину? — отругала она себя.
Она услышала, как скрипнула дверь. Он вернулся домой. Ее сердце екнуло. Да, с благоразумной Шейлой происходило нечто очень странное.
— Привет, — сказала она, поднимаясь с кушетки.
Капли пота стекали по его лицу, а его одежда выглядела несвежей, но ей он казался великолепным. Да, перед ней стоял настоящий мужчина.
— Привет, — ответил он.
— Я приготовила на ужин пиццу. Я сейчас положу ее в духовку, а вы пока можете принять душ.
— Пиццу? — повторил он. — Вы приготовили пиццу?
Она улыбнулась, заметив мальчишеское изумление в его глазах. Как будто никто раньше не готовил ему ужин…
Я ввязалась в очень опасную игру, подумала Шейла. Она вела себя как молодая жена, терпеливо дожидавшаяся своего мужа на пороге дома.
Почему же это происходит с ней сейчас, ведь она так гордилась своей независимостью? Шейла считала, что женщине совсем не обязательно выходить замуж, чтобы жить в полном достатке и при этом быть абсолютно счастливой. И она еще больше укрепилась в своем мнении, когда мать всеми силами начала подталкивать ее к замужеству с Барри.
— Я приму душ, — сказал он.
Если бы она была его женой, то с удовольствием приняла бы душ вместе с ним.
От одной этой мысли она густо покраснела.
Через несколько минут Шейла услышала звук льющейся воды. У нее пересохло в горле.
Она суетилась вокруг стола, заканчивая приготовление пиццы. Шейла водрузила на стол красные свечи. Вдруг ее молнией пронзила мысль, что сейчас он стоит под душем обнаженный. Она испытывала чувства, о которых раньше и не подозревала.
Шейла зажгла свечи и выключила свет в тот момент, когда он наконец появился на пороге. Она обратила внимание, что Тернер побрился и надел чистую рубашку. Джинсы плотно облегали его сильные стройные ноги, а еще влажные после душа волнистые волосы красиво обрамляли его лицо.
Их взгляды встретились.
Он медленно прошелся по комнате и едва взглянул на пиццу.
Сейчас он поцелует меня, нахлынуло на нее безумное предчувствие.
— Здесь действительно чудесно пахнет, — медленно произнес Тернер, и от звука его голоса ее сердце замерло.