— Это несправедливо! — закричала я. — Я хочу поговорить с вами о Тимоти. Я жила и работала с глухими, и…
— Вы ничего не знаете, — резко ответила миссис Ариес. — И я уже теряю с вами терпение.
Крамптон тихо кашлянула, и миссис Ариес глянула в ее сторону.
— Звонят в дверь, — произнесла Крамптон.
Вероятно, это была Лита. Интересно, удастся ли ей околдовать Коринтею Ариес, чтобы она отпустила со мной Элис? В данный момент миссис Ариес безусловно не пожелала бы оставить меня с Элис наедине.
Из коридора появился Диллоу, за ним шла Лита Радбурн. Она не оставила возможности ей отказать, ярким облаком влетев в комнату мимо дворецкого.
На ней снова было экзотическое одеяние: спиральная лавандовая юбка, украшенная аппликациями с головами сфинксов. Поверх светло-розовой блузки виднелось аметистовое ожерелье и янтарные бусы, которые при движении мелодично позванивали. Интересно, подумала я, зачем она оделась под цыганку, отлично зная, что это оскорбит миссис Ариес. В ее облике только косметика была умеренной — губы накрашены бледно-розовой помадой.
Лита вошла и, раскрыв руки, направилась к хозяйке. Миссис Ариес отшатнулась, но все же неохотно позволила заключить себя в жаркие объятия.
Лита, казалось, ничего не заметила.
— Коринтея, с вашей стороны так мило вернуть нам ту нефритовую фигурку. И даже написать мне записку. Мне захотелось вас поблагодарить лично. Могу я на минутку присесть?
Лита быстро заняла стул напротив инвалидного кресла. Все это представление имело целью ошеломить и запутать хозяйку, и скрыть истинные мотивы. У Коринтеи просто не оставалось возможности выгнать гостью, или даже просто противостоять ее натиску.
— Вчера я с удовольствием поболтала с миссис Торн, — продолжала Лита. — А Элис такая милая. Очень живая девочка.
Миссис Ариес наконец обрела дар речи.
— Девочка, которую вы не считаете дочерью Эдварда.
— Со временем все станет на свои места, — беззаботно-уверенно проговорила Лита. — Точно так, как сейчас между нами легли мир и прощение, моя дорогая.
Коринтея Ариес не выказывала ни грамма мира и прощения, она всем своим видом максимально дистанционировалась от гостьи.
— У моего визита есть и другая причина, — продолжала Лита, игнорируя воздвигнутую против нее стену. — Вы ведь знаете, что я иногда получаю… что-то вроде посланий? Вы никогда в них не верили и не одобряли, но это не важно. Мне необходимо вам кое-что рассказать, даже предупредить вас.
Она сделала паузу, и миссис Ариес немного пришла в себя.
— Я абсолютно не представляю, о чем вы говорите, Лита. Переходите к сути.
— Я как раз собираюсь, — решительно подтвердила та. — Должна вам сказать, что мое беспокойство вызывает человек, которого вы наняли своим шофером. С того момента, как я его впервые увидела, я сразу поняла, что в нем что-то не так. И это что-то касается вас. Подобные впечатления я получаю часто, и они истинны, Джоэл может вам подтвердить. Что вы знаете об этом человеке, Коринтея?
— Все, что мне необходимо о нем знать — что он хороший шофер. Я лично проверяла его навыки. И Диллоу никогда бы не нанял человека, предварительно его не проверив. Я не слишком обращала на него внимание и боюсь, что, в отличие от вас, я не так впечатлительна.
— Избавьтесь от него, Коринтея. Избавьтесь от него прежде, чем он нанесет вам непоправимый урон. Он злой человек. Я еще сильнее это ощутила, когда сейчас проходила мимо по подъездной дорожке.
— Неужели?
Лита Радбурн театрально воздела руки и потом уронила их.
— Что ж, я сделала все, что могла. Если вы не хотите меня слушать…
— Я буду слушать, когда у вас будет, что мне сказать, помимо этих неопределенных замечаний.
— Вы позволите мне еще раз на него посмотреть — понаблюдать за ним? Возможно, я смогу узнать что-то более конкретное.
— И как вам это удастся?
Лита поднялась с места, ее бусы и золотые браслеты издали переливчатый перезвон. Она подошла к окну, что выходило в сад. Постояла около него, прижавшись лбом с черными кудрями к холодному стеклу. У меня было такое чувство, что я смотрю театральное представление. Если не считать того, что здесь происходило гораздо большее. Каков бы ни был результат этого странного противостояния, он затрагивал и меня, и Элис, и всех нас.
Однако, когда Лита снова повернулась к нам, на ее лице играла улыбка.