— Эдвард не доверял ни Фарли, ни Пиони — хоть и был женат на последней. Мне кажется, что она чересчур мягкотела, чтобы совершить что-то действительно дурное. Однако, как я уже говорил, она могла зайти слишком далеко.
— Это все было в дневнике? Она поэтому так перепугана и выбита из колеи?
Он не ответил, и я поняла, что он рассказал мне ровно столько, сколько хотел.
— Вы приехали сюда, чтобы найти доказательства вины Фарли? — спросила я.
— Не думаю, что против него существует много доказательств. Но я могу пойти другим путем.
— И для начала припугнуть Пиони? Вы не думаете, что она пойдет с этим прямо к Фарли — и теперь он будет начеку?
Он криво улыбнулся.
— Вы знаете, я не думаю, что она это сделает. Но пусть немного попереживает.
— А если она убедит Фарли уехать? Они могут скрыться, забрав с собой Элис, и я никогда уже не узнаю правды.
— Кто бы ни был отцом Элис, они слишком много поставили на карту, чтобы так легко сбежать. Корвин сделал ставку и будет уповать на то, что я ничего не смогу доказать. Если я сейчас пойду к миссис Ариес, она еще сильнее захочет забрать себе Элис. Но я хочу быть уверен, и пока не могу раскрывать карты.
— А если они действительно похитители Дебби?
— Тогда они могут просто оставить ее здесь и сбежать — в случае, если они узнают, кто вы, и решат, что у вас что-то на них есть. И в каком-то смысле, такой побег может стать для вас доказательством.
Мне не нравился ни один возможный сценарий. Я хотела — совершенно нереалистично — чтобы Пиони Корвин признала правду, или даже все сама рассказала. Это было бы единственное настоящее доказательство, если такое вообще существовало, и оно должно было исходить от нее — не от Фарли.
— Дженни, послушай меня… — Он говорил мягко, и от низких вибрирующих ноток я испытывала странное чувство, что он словно поглаживает меня, успокаивая мои натянутые нервы. Хоть в его словах и не было ничего успокаивающего. — Не думаю, что тебе стоит на что-то рассчитывать в смысле Элис. Не привязывайся к ней только потому, что тебе этого очень хочется. К сожалению, я не думаю, что Элис на самом деле твоя дочь.
Я не хотела его жалости. Не хотела его доброты.
— Ты хочешь, чтобы она оказалась дочерью Эдварда?
В его глазах появилась какая-то новая печаль.
— Неважно, чего я хочу. Мы идем разными путями.
— В дневнике есть еще что-то, да? Что-то, что тебя убедило?
Он не ответил, только положил ладонь поверх моей руки и кивком предложил пройтись вдоль воды. Я увидела, что по дорожке ниже нашей скамейки идут двое мужчин. Одним из них был Тимоти Радбурн, его седую гриву яростно трепал ветер, а плечи ссутулились, словно он хотел стать поменьше ростом. Рядом с ним шел Джоэл Радбурн.
— Нас не должны застать вместе, — сказал Кирк. — Я пока что еще шофер и я не хочу, чтобы меня уволили раньше времени. Отвезти тебя домой, Дженни?
Мне хотелось остаться с ним, но я не стала этого делать. От Кирка Маккея исходила какая-то подспудная волнительность, и она представляла для меня опасность, к которой я еще не была готова.
— Лучше я подойду к ним, — решила я. — Доктор Радбурн потом отвезет меня домой.
Кирк легко принял мой отказ.
— Хорошо. Тогда увидимся позже, — сказал он и направился туда, где мы оставили его машину.
Я смотрела ему вслед, думая, какой же он странный и скрытный человек. Похоже, ведомый мыслью о мести за смерть своего друга. И все же, кажется, у него есть глубинные мотивы, которых я не понимаю. Прошло уже столько лет после смерти Эдварда. Что такого он мог написать о Фарли Корвине, если его слова так сильно разожгли гнев его друга?
Я отбросила тревожные мысли и поспешила за теми двоими. Джоэл услышал мои шаги и оглянулся.
— Привет, Дженни. Дядя Тим, это — Дженни Торн. Вы видели ее в доме.
Тим пристально следил за его губами, потом наградил меня неласковым взглядом. Я сделала жест приветствия, но он не ответил. Брошка в виде цветка лотоса его очень рассердила. Интересно, почему.
— Каким ветром вас сюда занесло? — поинтересовался Джоэл.