Перо на Луне: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да, Дженнифер. Твой отец прав. Ты должна позвонить. А потом приходи и расскажи, что тебе ответят, и мы обсудим, что делать дальше.

В Британской Колумбии время отставало от нашего на три часа, так что можно было сделать звонок миссис Ариес сразу же, не откладывая. Я вернулась к себе в спальню и набрала номер.

Мне ответил мужской голос, он звучал вежливо и официально:

— Дом миссис Ариес.

Я сообщила, что я Дженнифер Блейк из Коннектикута, и попросила позвать миссис Ариес.

Мужчина ответил:

— Не вешайте трубку, мэм. Я посмотрю, дома ли миссис Ариес.

Похоже, что это дворецкий. Значит, она богата?

Спустя пару минут трубку взяла Коринтея Ариес, и я впервые услышала ее уверенный аристократичный тон. Ее голос звучал деловито и властно, и это успокаивало. Это был голос немолодой женщины с четкой и внятной дикцией.

— Я уже говорила сотрудникам Центра розыска: шансы не велики, — сообщила она мне. — Но я хотела переговорить с вами как можно скорее. Несколько дней назад я наткнулась на статью в одном американском журнале. И фотография вашей дочери показалась мне похожей на десятилетнюю девочку, которая живет сейчас в моем доме. Конечно, между тремя и десятью годами разница очень большая, но я испытала странное чувство узнавания, когда впервые увидела это фото. Оно было настолько сильным, что я решила связаться с вами. Жаль, что вы живете так далеко.

В то же мгновение я приняла решение — Ларри всегда предупреждал меня против подобных шагов.

— Я приеду к вам, — сказала я. — Я не хочу упустить ни малейшего шанса.

Я никогда не сомневалась, что тотчас бы узнала Дебби, если бы снова ее увидела. Сколько бы лет ни прошло, и как бы сильно она ни изменилась.

— Не надо так торопиться, миссис Блейк. — Голос Коринтеи Ариес звучал сухо и чуть неодобрительно. — Не стоит принимать решение так скоро. Вы ничего обо мне не знаете. Я попрошу адвоката переслать вам всю необходимую информацию. Письмо будет выслано, как только вы сообщите мне ваш адрес. Потом как следует все обдумайте и дайте мне знать, если решите приехать.

Ее благоразумный подход успокаивал, но тем сильнее мне хотелось увидеть ее девочку. Я подозревала, что миссис Ариес вообще не склонна поступать импульсивно, и согласилась подождать.

— Не могли бы вы рассказать мне побольше? — попросила я. — Почему у вас возникли сомнения насчет этой девочки?

— Боюсь, я не могу объяснить этого по телефону, — ответила миссис Ариес. — Ситуация слишком сложна, и вам лучше встретиться с людьми, которые имеют к ней отношение, прежде чем вы начнете что-то понимать.

Ее слова звучали таинственно, но я не успела ничего спросить, потому что она продолжила.

— Я хочу предупредить, я надеюсь, что девочка не окажется вашей. В моих интересах, миссис Блейк, чтобы она не оказалась. Но я хочу исключить эту возможность. Если вы все же решитесь прилететь, я была бы благодарна, если бы вы остались хоть на несколько дней. Вы остановитесь в моем доме. Я не стану никому рассказывать о цели вашего пребывания — по крайней мере, сначала. Вы будете просто дочерью моей давней подруги. Я не хочу "баламутить воду", как частенько говорил мой внук. Лучше действовать тихо. Я надеюсь на быстрое решение проблемы, хотя и не уверена, что ваш приезд этому поможет. У вас не будет сложностей с отъездом?

Я не сомневалась, что школа предоставит мне отпуск. У меня были отличные отношения с директором, она была понимающей женщиной и очень мне сочувствовала. Я получила шанс на решительные действия, и меня, по крайней мере, перестало трясти. Я продиктовала миссис Ариес свой домашний адрес, попрощалась с ней и повесила трубку. Слова о взбаламученной воде звучали как-то зловеще, но мне пришлось отложить эту загадку в сторону, до поездки в Викторию.

В верхнем ящике моего стола лежала фотография — последняя фотография Дебби, сделанная в ее день рождения, когда ей исполнялось три года. Именно она была напечатана в журнале и привлекла внимание миссис Ариес. Вначале я каждый день смотрела на улыбающееся личико дочери, стараясь как бы приблизить ее к себе, защитить, уберечь, где бы она ни была. И часто молилась за нее. Иногда я разговаривала с фотографией, рассказывала ей о себе и просила не забывать меня. Ее клетчатая ленточка, уже износившаяся из-за частых прикосновений, лежала в том же ящике. Я взяла ее в руки, чего в последние несколько лет старалась избегать, не хотела лишний раз мучить себя. Мне было больно, рана открылась и кровоточила.

На фотографии волосы Дебби были завязаны в два хвостика, а лоб закрывала челка. К сожалению, у нее не было каких-то отличительных особенностей, ничего, что помогло бы мне ее опознать. Она мало чем отличалась от других девочек своего возраста и не слишком походила на меня, — или кого-то другого из родных. Однако миссис Ариес испытала "вспышку узнавания", и это могло что-то значить.

Я вернулась в гостиную. Отец протянул ко мне руку, и я села рядом, ощущая, какой он большой и надежный. Контрастом с ним, мама казалась маленькой и изящной, однако ее всегда наполняли свет и надежда, что бы ни происходило. Мне говорили, что я на нее похожа, но даже если я когда-то и лучилась светом, то потеряла эту способность много лет назад. Мои родители — сильные люди, каждый по-своему.

Пересказывая жестами свой разговор, я наблюдала за их лицами. Уяснив все, какое-то время они сидели неподвижно. Потом мама взяла отца за руку и, обхватив его ладонь, стала "чертить" на ней по буквам слова, которые я не могла видеть. Я вспомнила, как однажды она рассказала мне, что они с отцом лежат в темноте и таким образом "шепчутся", и не нужен им ни свет, ни слух.

Я сидела и ждала, сдерживая свое нетерпение и желание действовать. Я думала о них и о том, каким невероятным образом они оказались вместе.

Мартину Торну было двадцать два, когда он стал работать садовником у родителей моей матери. А девятнадцатилетняя Бетти в то время боролась с собственной недавней потерей слуха и нашла утешение в этом сильном красивом юноше, который сразу же терял всю свою уверенность, стоило ему войти в дом. Она училась читать по губам — ей это давалось легче, чем людям, которые родились глухими, поскольку она знала, как выглядят произнесенные слова. Но кроме того, она училась и языку жестов, желая овладеть всеми способами общения.

Глухота Мартина была врожденной, но он был сиротой и с раннего детства воспитывался в детском доме, где его болезнь не сразу заметили. Около года с ним общались на очень примитивном уровне, считая умственно отсталым. Так продолжалось до тех пор, пока внимательная нянечка не осознала, что он не слышит ее, и тогда его отправили в государственную школу для глухих. Там его научили языку жестов. Мама убедила его помочь ей научиться амеслану, и тогда он впервые в жизни смог дать что-то другому человеку.

Открыв, что он фантастически хорошо ладит с растениями, она убедила его совершенствоваться в магии, которую его руки так умело творили. У отца был талант скульптора, который явно проявлялся в том, как он оформлял живую изгородь и фигурно остригал кустарники. Мама помогла ему раскрыться и подарила свою любовь. Вероятно, впервые в его жизни.

Они сбежали и тайно поженились, спасаясь от неодобрения и шока маминых родителей. И именно мама превратила отца в хорошо оплачиваемого ландшафтного дизайнера. Для чудес, которые он создавал, слова ему были почти не нужны. Цветы и растения, казалось, расцветали от одного его прикосновения, и когда он работал в саду, все его расстройство от собственной глухоты куда-то исчезало. Мама стала его деловым партнером, пользуясь своим умением говорить и читать по губам — умением, доступным не каждому глухому.

Бабушка и дедушка, сначала погоревав, нашли в себе достаточно доброты и храбрости. Они сумели понять моих родителей и в конце концов полюбили Мартина как сына. Мы не часто с ними виделись, но поддерживали связь через письма и телефонные звонки.