— Спасибо за документы, — крикнул вдогонку Алан. — Вечером просмотрю.
— Только не за счет гамбургеров, — не оборачиваясь, отозвалась она: в ее голосе явно сквозило то самое удивление, что недавно читалось в глазах.
Алан обернулся, потирая руки:
— Что-то я проголодался. Пора, пожалуй, готовить угольки.
Коррей, нахмурившись, следил за отъезжающим миниатюрным белым «рэббитом».
— Интересная женщина. Особенная.
— Гамбургеры наверняка уже разморозились. — Алан прошагал через прихожую, направляясь в сторону дворика позади кухни. — Ты в пирожках что-нибудь соображаешь?
Бросив последний взгляд на скрывшуюся за поворотом машину, Коррей последовал за другом.
— Давно она у тебя работает?
— Хотя ладно, я добавлю в мясо зелени, а ты можешь взять на себя хот-доги.
— Чем она конкретно занимается?
— Джулия, тебе помочь? — на ходу спросил Алан.
Голос Джулии донесся из-за открытой дверцы холодильника. Она выпрямилась с полной охапкой овощей для салата в руках.
— Где Коринна?
— Только что уехала.
— И ты не пригласил ее остаться? Еды на всех хватило бы!
— Пойду займусь грилем, — ответил мастер уверток. — Через пару минут вернусь и займусь мясом. — И с этим он удалился.
Коррей его примером пренебрег. Откинувшись на стойку бара, он следил, как Джулия крошит салат.
— Должно быть, она очень трудолюбива, раз не забывает о работе даже в воскресенье.
— Коринна? Это точно. Кроме того, она еще и очень приятный человек.
— Но выглядит немного чопорной.
Он припомнил галстук: нужно быть невероятно педантичной личностью, чтобы добиться от узла подобного совершенства. Ему самому такая педантичность несвойственна. Его галстуки вечно сбивались набок.
— Даже очень. Но разве она не хорошенькая? Всегда такая аккуратная, прямо картинка. — Она кинула безнадежный взгляд на свой зашлепанный остатками от детского обеда сарафан. — Я сгораю от зависти. Хотя, с другой стороны, у нее ведь нет на руках двоих таких пострелят.
— Нет?
Джулия отрицательно покачала головой.
— Она живет с бабушкой.
Коррей переварил информацию, потом вызвал в воображении образ собственной бабушки.
— Иногда старушки бывают не лучше детей.
— Только не эта. Ей еще далеко до слабоумия. Кажется, ей чуть за шестьдесят.
— А Коринне?