- Что ж он значит-то?
- Что значит? - Тишка задумался. - Сама после поймешь.
- И ты не скажешь?
Он замотал головой:
- Не скажу и думать про то не стану. Не след мне в чародейские сны лезть. Не след, Вёльма!
Он подхватил со стола колпак.
- Ну, все, Вёльма, будет на сегодня сказок. Пора мне и тебе пора.
- Как так? - возмутилась я. Только-только говорить начал ведь!
- Будет-будет. После расскажу. А то чего доброго тебе еще сниться начну, - Тишка хохотнул и перевернулся колесом. - Тихой ночи, лисица, да славных снов, да добрых попутчиков...
Сказал и выкатился из комнаты.
Откуда только догадался, подлец? Не зря Варвара говорила будто дар у него. Не мог ведь видеть нас с Ладимиром.
Я поднялась и поглядела в окно. Темно уж. Колокол скоро уж девять пробьет.
Сердце глухо ударилось в груди, а по телу дрожь густая прошла. Пора мне. Ждет меня Ладимир. Ждет, хороший мой.
У двери как из ниоткуда Василек появился. Взмахнул пушистым хвостом, будто с укором каким на меня взглянул и сел прямо на дороге.
- Чего это ты, дружок? - склонилась к нему. - Пропусти уж.
- У-у-у, - утробно зарычал кот.
Во взгляде его мне что-то не понравилась. От Василька, любимца Варвары, так и веяло страхом и настороженностью. Будто хотел что-то сказать, как предупредить.
- Ну чего ж ты, серенький?
Кот потянулся к моей ладони, ткнулся в нее влажным носом.
- Идти мне нужно, Васька, сойди-ка с дороги.
Кот отпрянул и прищурился.
- Мяу-у-у-у, - угрожающе протянул.
- Ну ладно, будет!
Надоело ждать, и я просто отодвинула кота ногой.
Василёк зашипел и отпрыгнул.
- Мя! - недовольно фыркнул в мою сторону и отвернулся, взметнувшись серым вихрем, прыгнул на стол и исчез.
В пустой горнице мне вмиг не по себе стало. Поспешно задув лучину, что у двери висела, я быстро вышла. Оберегите меня, молодые боги...
О том, что дело уж к осени идет, холодок вечерний напоминал, пока несмело касаясь кожи да ранний закат. Летом ведь, бывало, до самого позднего вечера светло, а теперь уж раньше темнеет. Птахе не терпится соскочить с гнезда, оттого она светило-солнышко и торопит.
Тучки уж не летние по небу бегут. Раньше бывало они все белые да пушистые будто пенка на парном молоке. Сейчас же серые тягучие и тяжелые - будто свинцом налитые. Ветер меняется и несет прохладу от северного моря. Деревца зеленые, детки земли-матери, готовятся к тому, как наряд свой скинуть. Без сожаления забывая о нем, желтеть начинают. Скоро уж облетать станут и покроют все вокруг золотым ковром.
Я бесшумно ступила на крыльцо, освещенное факелами. Вода в фонтане тихонько журчала, а в ряби ее зеркала отражалась девица-луна, уж большую часть своего широкого бока показывая. Тучка серая пятном ее прикрыла да только девица-луна не уступала. Серебро ведь свинцом не заменишь.