— Извини, что я был так груб с тобой в бельведере. Я не хотел, но ты была такой надменной, самоуверенной, и это взбесило меня.
— Неважно. Ты был абсолютно прав: я действительно хотела тебя, впрочем, как и сейчас.
Они не пошли в дом. Тихая ночь, мириады сверкающих звезд на бархатном небе над головой, благоухание цветов — разве это не лучшая обстановка для любви? Они расстелили полотенца на широком лежаке, стоявшем в павильоне, и отдались во власть любви. Истосковавшись друг по другу за долгие пять лет, они вновь испытывали то, что казалось им давно забытым и невозможным блаженством.
Уснули они в объятиях друг друга: Лиз нежно склонила голову ему на плечо, а Ник бережно сжимал возлюбленную в своих руках, словно боялся, что она может ускользнуть.
Когда Лиз проснулась, то обнаружила, что завернута в огромные мягкие полотенца, по своим размерам сравнимые с простынями. Было раннее утро. Неподвижная зеркальная гладь бассейна отражала солнечные лучи. В саду не было слышно ни шагов, ни голосов. Только мелодичное птичье пение разносилось по парку.
Зачарованная волшебными трелями, она лежала и слушала, понимая, что такая тихая и спокойная жизнь невозможна в большом городе, где дома сотрясаются от шума, а улицы затянуты устойчивой пеленой выхлопных газов. В детстве она умела ценить эту великую благодать — тишину. Но, повзрослев, утратила эту способность. Ник же не утратил, и волшебная, чарующая тишина была частью его жизни.
Ник… Воспоминания безумной ночи любви захлестнули ее. Она знала, что это не было сном или наваждением, плодом больного воображения. Лучшим доказательством реальности всего случившегося с ней было то, что проснулась она там, где разворачивались события прошлой ночи. Но где же Ник?
Лиз села и увидела множество корзин с цветами. Корзины с дивными красными розами окружали ее импровизированное ложе. Откуда они взялись? Как же она крепко спала, что ничего не слышала! Интересно, он сам расставлял их или только руководил? В последнем случае у него должны были быть помощники. Наверное, они были поражены такой экстравагантностью, никак не свойственной мужчинам двадцатого века.
Она выбралась из кокона, образованного полотенцами. Чтобы скрыть свою наготу, она закрутила одно из полотенец вокруг тела наподобие индийского сари. Успешно покончив с этим занятием, она обнаружила, что кроме роз на полу лежат и другие цветы. Например, гвоздики были положены так, что образовывали стрелки, указывающие направление. Надев шлепанцы, она пошла по этим стрелкам, гадая, куда они ее приведут в конце концов. Лиз не терпелось поскорее найти своего возлюбленного.
Стрелы вели вниз, в сторону моря. Дойдя до бельведера, она бросила взгляд на море. Небольшая яхта мирно покачивалась на волнах. Неужели у нее галлюцинации? Это же «Морская звезда»! Но что она делает здесь?
Лиз стремительно сбежала на берег. Едва она достигла кромки воды, как до нее донесся запах яичницы, видимо жарившейся на яхте. Она сложила рупором руки и крикнула:
— Эй, там, на «Морской звезде»!
И тотчас на палубе появился Ник.
— Доброе утро. Мне можно зайти на борт?
— Если ты не разучилась плавать.
Она весело рассмеялась, скинула полотенце и, широко взмахнув руками, нырнула. Вода была прохладной, и она почувствовала, будто в нее вонзилось несметное множество булавок. Ритмично работая руками и ногами, она быстро согрелась. Она не сразу взобралась по трапу, а несколько раз оплыла вокруг яхты, словно инспектировала ее состояние. Лиз делала вид, что не замечает, как Ник неотрывно следит за ее перемещениями.
— Видишь, я не забыла, — сказала она и, сделав кувырок в воде, блаженно улыбнулась ему.
— Я надеялся на это. Но, пожалуйста, прекрати хвастаться своим великолепным телом и иди завтракать.
Когда она поднялась на борт, он уже ждал ее с большим махровым халатом. Она просунула руки в рукава и запахнула полы. Не утерпев, Ник нежно поцеловал ее.
— Когда я проснулась и увидела розы, то вспомнила строчку из одного стихотворения.
— Какого?
— Я не помню, кто это написал, но несколько строчек помню: «Любовь, как роза красная, цветет в моем саду…» — Она прижалась к нему. — А когда же ты встал, чтобы украсить мое пробуждение?
— Не так уж рано. Мне надо было чем-то занять себя, чтобы удержаться от соблазна разбудить тебя.
— Но я бы не возражала.
— Нам предстоит серьезный разговор, Лиз, и я хотел, чтобы ты хорошенько отдохнула. Садись за стол, я принесу кофе.
Он ушел. Лиз огляделась вокруг и не могла не отметить, что яхта отремонтирована и выглядит как новая. Интересно, а как теперь внутри нее?
— Где ты разыскал яхту? — спросила она, когда Ник вернулся с подносом.
— Она у меня уже давно. Вчера я попросил парня, который следит за ней, вывести со стоянки и поздно вечером бросить якорь в заливе. Мне хотелось сделать тебе сюрприз, и, по-моему, это удалось. Вот если получится и остальное…
— О чем ты говоришь?
— Давай поговорим об этом чуть позже, я страшно голоден.