Девятый круг: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Себаштиану шагнул к автоответчику, чтобы стереть сообщения («К чему их слушать?»), но в последний момент передумал. Нажав перемотку, он уселся на бежевый трехместный диван, занимавший львиную долю пространства в небольшой гостиной. Морантес и Беатрис знали его лондонский номер. При мысли о Мадриде его охватывала тревога. Каин затаился в каменных недрах города, планируя следующее убийство. И, будто речь шла о шахматной партии, может вскоре сделать свой ход.

Себаштиану беспокойно вскочил, подошел к складному столику, выбрал бутылку солодового шотландского виски и налил выпивку в массивный бокал, до краев наполнив его кубиками льда. Растянувшись на диване, он сделал хороший глоток виски. Инсулин открыл ему глаза.

Статья называлась «Интоксикация при лечении атипическими антипсихотическими препаратами». Из ее содержания следовало, что длительное лечение шизофрении традиционными психотропными средствами, такими как галоперидол, может спровоцировать возникновение нежелательных побочных эффектов. И хотя нейролептики этой группы существенно улучшают состояние больных шизофренией, из-за стойкого привыкания к препаратам и побочных эффектов в некоторых случаях рекомендуется от них отказаться. По этой причине были разработаны новые методы лечения с помощью атипических антипсихотических средств, которые приводят к менее серьезным побочным эффектам, хотя без них обойтись не удается. Побочное действие лекарства принимает разные формы: от увеличения веса и заболеваний неврологического профиля (вроде дистонии или симптомов болезни Паркинсона) до ригидности мышц шеи и недержания мочи. Следы мочи на местах преступления!

Одним из атипических психотропных препаратов является оланзапин. Его действие выражается в блокировке определенных рецепторов головного мозга, в частности, чувствительных к допамину — химическому активатору, агонисту рецептора. При повышенном содержании допамина в крови происходит перевозбуждение означенных рецепторов.

Однако оланзапин может в зависимости от обстоятельств вызвать другую неприятность: диабетический кетоакцидоз, иными словами, симптомы гипергликемии. Как правило, речь идет о диабете второго типа; он излечивается, и для этого показан, в числе прочих средств, инсулин. Самое забавное, что в результате подобной терапии становится невозможным выявить признаки применения антипсихотических препаратов. Таким образом, думал Себаштиану, обобщая новую информацию, на фоне лечения оланзапином у больного шизофренией может развиться диабет, который лечится инсулином, что, в свою очередь, полностью камуфлирует психотропный препарат.

«Боже мой!» Внезапно он понял все. Но истина была настолько ужасной, что Себаштиану отказывался в нее поверить.

Ролевая игра оказалась ни при чем.

Убийцы — душевнобольные люди, которыми манипулировал ум воистину блестящий. Несчастные шизофреники лечились оланзапином и заполучили диабет в качестве побочного эффекта. Себаштиану почувствовал дурноту — неумолимо подкрадывалась головная боль. Каин — кукловод, управлявший марионетками.

Эмилиано дель Кампо. Врач-психиатр, связанный по меньшей мере с одной из жертв.

Хорошо знавший Данте.

И его отца.

Возможно, это было затмение, а не откровение, но что-то в глубине души подсказывало, кричало, что иного ответа не дано.

Автоответчик наконец домотал до начала записи и начал транслировать сообщения. Первые пять оставили коллеги из университета, но шестое принадлежало Морантесу. «Себаштиану, — сказал знакомый голос, — я не мог достать тебя по мобильнику. Мы взяли этого Како. Я его задержал на всякий случай и показал фотографию Монтаньи, предположив, что он мог купить спрей. Како его не опознал. Значит, Монтанья отоварился где-то в другом месте. Ему не привыкать. Перезвони мне, когда сможешь».

Кто следующий? Себаштиану с беспокойством проверил почтовый ящик мобильного телефона: любой звонок мог означать еще одну смерть. Он надеялся, что в Мадриде ничего не случится за время его отсутствия. Он подавил искушение позвонить Морантесу и поделиться своим открытием насчет оланзапина. Сначала необходимо привести в порядок свои мысли, все хорошенько обдумать и взвесить. Ошибка повлечет за собой тяжелые последствия: для его будущего, для «Друзей Кембриджа» и особенно для Беатрис и Морантеса, если они примут его гипотезу.

Седьмой круг Дантова ада расчленен на три пояса или подкруга. В седьмом круге терпят муки насильники. В соответствии с прегрешениями Данте разделяет их на три категории: насильники над ближним, над собой и над Божеством. Насильники над ближним и его достоянием (тираны и убийцы) заполняют первый пояс и погружены в кипящий поток крови Флегетон. Насильники над собой во втором поясе превращены в деревья. Их ветви и ствол — части тела и кожу — безжалостно раздирают ужасные гарпии. Это самоубийцы и моты.[70] И насильники над Божеством, обитающие в третьем поясе, помещены в жгучую пустыню, над которой проливается дождь пламени. Здесь собраны богохульники, содомиты и лихоимцы.

A priori, слишком большая и слишком пестрая компания, чтобы за всеми уследить. На первый взгляд перед Каином (Господи, неужели это и в самом деле тот, кого он подозревает!) на сей раз открывались большие возможности, но Себаштиану знал почти наверняка, что жребий падет на самоубийцу. Каин выберет того, кто пытался наложить на себя руки и не преуспел. Психологический портрет Каина обнаруживал очевидное стремление этого человека к саморазрушению.

Сидя на диване в своей квартире, Себаштиану зажег лампу и выбрал диск Фрэнка Синатры. Несколько мгновений он рассматривал вкладыш от компакт-диска, изучая удлиненное лицо с обаятельной белозубой улыбкой, шляпу, сдвинутую на одну бровь, и светлый плащ, перекинутый через плечо с нарочитой небрежностью. Зазвучали первые такты композиции «Город, который я люблю». Себаштиану сбросил ботинки, вытянул ноги, задрав их на стол, и погрузился в чтение Данте, переправившись вместе с поэтом за реку Флегетон.

За полдня до того, как Себаштиану посетило озарение в холостяцкой лондонской квартире, Беатрис перелистала материалы дела, куда она скрупулезно заносила все данные по делу, и разыскала телефон приемной доктора Эмилиано дель Кампо, взятый у Себаштиану. Она набрала номер, записанный рядом с фамилией.

— Госпиталь «Рамон-и-Кахаль». Добрый день, — ответил вежливый голос.

Беатрис попросила позвать доктора, после чего ей пришлось попытать счастья с другим номером. Как ей любезно объяснили, доктор в тот день не работал в больнице, и порекомендовали обратиться в его частную консультацию, находившуюся в угловом доме в месте слияния улицы Принсипе де Вергара с площадью Маркиза де Саламанка. Беатрис набрала второй номер.

— Доктора дель Кампо, пожалуйста, — попросила она.

— Что вам угодно? Доктор сейчас занят.

— Передайте ему, что с ним хочет поговорить младший инспектор Пуэрто. Он ждет моего звонка.

После непродолжительного молчания в трубке раздался низкий размеренный голос:

— Я Эмилиано дель Кампо. Чем могу служить?

— Насколько мне известно, Себаштиану Сильвейра уже с вами разговаривал. Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов об одном из ваших пациентов.

Возникла пауза, затем из динамика послышался тот же голос:

— Думаю, у меня найдется свободное время в конце приема.

Беатрис пообещала подъехать и сделала пометку о назначенной встрече в записной книжке.

В консультацию Эмилиано дель Кампо она собиралась ехать на такси. Свой автомобиль Беатрис уступила Пабло, который в тот момент вел наблюдение за Хакобо Росом. Она поймала у дверей комиссариата первое подвернувшееся такси и назвала шоферу адрес. Молодая женщина села в машину, размышляя о шефе и своих взаимоотношениях с Себаштиану. Беатрис улыбнулась при мысли, что все еще способна на безрассудные поступки. С тех пор как она встретила этого упрямого и целеустремленного профессора, она вдруг почувствовала вкус к романтике и жизнь больше не была заполнена одними только преступниками, рапортами и следственными делами.

[70] В отличие от расточительности, которая понимается как любовь к чрезмерным тратам и карается в четвертом круге, в седьмом круге речь идет о насилии над своим достоянием, т. е. бессмысленном истреблении своего имущества.