Девятый круг: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Привет, любовь моя! Хочешь, я тебя приласкаю?

Старик не обратил на нее внимания. Он даже не почувствовал к ней презрения, что непременно случилось бы в любой другой день. Он выполнял миссию, самую важную в мире.

Внезапно старик остановился и зашатался. У него отчаянно закружилась голова. Доктор предупреждал, что лечение может вызвать гипер-черт-знает-что, поганую тошноту. К чертям собачьим такое лечение! Он осторожно, чтобы не растрясти бутылки, прислонился к стене и достал упаковку с пероральным инсулином. Открыв коробочку, он принял последнюю таблетку. Ему осточертело травить организм всяким дерьмом, но доктор был неумолим. Если старик хотел избавиться от глумливых лиц, он должен был в точности следовать указаниям. Доктор очень обстоятельно, в мельчайших подробностях объяснял суть задачи, планировал и расписывал каждый шаг с величайшей тщательностью и настаивал, чтобы старик наизусть запоминал все, что он говорил. Убийца бросил коробочку на тротуар, как ненужный багаж в конце путешествия.

Черный ход на задворках здания на Гран-Виа, 32, куда подъезжали грузовики старого универсального магазина СЕПУ, облюбовали бродяги, спасавшиеся от холода с помощью трех картонок и нескольких рваных одеял. Двое нищих, черных от грязи, лежали на земле, не подавая признаков жизни. Старик подумал, что они спят, но в такую холодную ночь всякое может случиться. Остальные сгрудились вокруг бочки, в недрах которой бился, мерцая, слабый огонь. Штабели кирпича и контейнер со строительным мусором преграждали путь пешеходам; почетное место среди стройматериалов занимала небольшая бетономешалка. Густой смрад мочи, наркотиков и нищеты ударил старику в ноздри.

— Я еще доберусь до тебя с ножницами! — завопила одна из гулящих женщин.

Старик вздрогнул и прижал руки к груди, защищая по мере сил литры своего спасения. Оглянувшись по сторонам, он увидел источник шума: две проститутки самозабвенно ссорились, угрожающе размахивая руками. Они исступленно исполняли классический танец, наскакивая друг на друга и, отступая, сыпали оскорблениями и старались не попасть сопернице под руку. Их сутенеры, пара чернокожих бандитского вида, сидя на капоте старой машины, наблюдали за склокой с равнодушием, к которому примешивалось нездоровое веселье, как у зрителя, пришедшего на боксерский матч, чтобы насладиться кровавым зрелищем.

— Шлюха! Мало того что шлюха, так еще и наркоту впариваешь! — заверещала во все горло вторая тетка.

Старик прибавил шагу и прошмыгнул мимо на улицу Бальеста. Преодолев еще метров двадцать, он остановился у нужного строения и тихонько подергал щеколду на двери. Она, как обычно, была открыта. С верхнего этажа доносились отголоски арабского песнопения. Переступив порог, он налетел на нищего, который выходил из дома, спотыкаясь и с трудом волоча ноги. Старик повернулся и с ненавистью посмотрел вслед удалявшемуся человеку, словно у него на спине сидел сам дьявол. «Проклятые чужеземные попрошайки».

Внезапно старик почуял запах бензина. Расстегнув пальто, он с беспокойством обнаружил, что одна из бутылок треснула: жидкость вытекала через тонкую, как волос, щель. Он вспомнил столкновение с нищим и выругался про себя. Все испорчено! В этот момент богослужение закончилось. Пение муэдзина оборвалось на резкой ноте, и послышались голодные выкрики и гул столовой. Старик воспринял это как знак свыше и предпринял героические усилия, чтобы остановить истечение бензина, зажав большим пальцем трещину.

Две двери на первом этаже вели в канцелярию и каморку технического персонала и запирались на ключ, в чем он убедился во время предыдущего посещения. Узкая старая деревянная лестница вела на второй этаж и в помещение, служившее одновременно молельным залом и столовой. На последнем этаже располагались комнаты, где иногда спали нищие, если в приюте оставалось свободное место.

Старик поспешил к лестнице и пробрался на третий этаж, стараясь производить как можно меньше шума. Скрип деревянных ступеней при каждом шаге отдавался в его ушах звоном колоколов Апокалипсиса. Он не встретил ни души на своем пути и сумел незаметно подняться до четвертого этажа. Лестница заканчивалась площадкой, переходившей затем в очень узкий коридор, куда смотрели двери спален. Сбоку стояло несколько топчанов с незаправленными постелями. На одной из коек сидела пожилая женщина: слепо уставившись на стену, она перемалывала беззубыми деснами кусок хлеба. Старик, затаив дыхание, прокрался мимо нее и наконец благополучно добрался до последней клетушки. В маленькой спальне впритык помещалось с полдюжины кроватей. Убийца выбрал одну, улегся и накрылся одеялом. Но сначала он пристроил треснувшую бутыль в противоположном конце комнаты таким образом, чтобы из нее не вытекло больше ни капли драгоценной жидкости. Натянув одеяло на голову, он начал молиться, чтобы запах бензина его не выдал.

Глумливые лица вернулись, мелькая в кружившемся вихре ярости и сомнений. Лица, которые терзали его во сне и отражались в зеркалах и окнах, омытых дождем. Он застонал от ужаса.

Около часа он пролежал неподвижно, не смея высунуть носа. За это время в комнате появились другие люди и стали устраиваться на ночлег. Старик не двинулся с места, несмотря на волну негодования, вызванную самовольным захватом койки. Однако распорядители центра не позаботились подняться, чтобы узнать причину переполоха, и узурпатор остался при своем. Обездоленный хозяин кровати, бормоча что-то себе под нос, ушел из спальни в поисках другой постели. Старику пришлось выждать еще час, прежде чем дом погрузился в тишину. Он потихоньку скинул одеяло и осмотрелся. Кроме него, в комнате ночевали еще пять человек — старые и немощные бродяги. От них исходил тяжкий дух нищеты, алкоголя и наркотиков. И бензина. Он выругался про себя. Старик сполз с кровати и, вызволив лопнувшую бутыль, проскользнул к двери с тремя целыми бутылками на шее.

Пронзительный вопль застиг его врасплох, и он вздрогнул всем телом, едва не выронив поврежденную посудину из-под кока-колы. Убийца обернулся, уверенный, что его замысел раскрыт. Это кричал во сне нищий, соревнуясь с раскатистым храпом остальных. Старик открыл дверь и поспешно покинул комнату. Одинокая голая лампочка, висевшая на длинном электрическом проводе, отбрасывала больше теней, чем света на темную лестницу. Он спустился на второй этаж и вошел в опустевшую столовую. Распахнув пальто, убийца неторопливо, но с беспощадной решимостью принялся поливать пол бензином. Восьми литров (а точнее, их осталось семь и три четверти) хватило, чтобы окропить деревянный пол, столы, стулья и стойку в помещении. Когда преступник наконец сумел зажечь отсыревшую спичку, дерево занялось с такой скоростью, что он вынужден был спасаться со всех ног.

Убийца сбежал с лестницы и остановился у двери на улицу. Обернувшись в последний раз, он посмотрел на верхние ступени, где разгоралось, набирая силу, золотистое сияние.

И старик понял со всей определенностью, что доктор был прав: лица больше не вернутся никогда.

Побарабанив пальцами по рулевому колесу, Беатрис приоткрыла окно своего красного «сеата». Крупные капли, лениво катившиеся по ветровому стеклу, упорно застилали обзор. Ворвавшийся холодный ветер немного развеял сгустившуюся за два часа духоту в салоне.

Машина стояла на улице Галилео, напротив дома Хакобо Роса, подозреваемого в убийстве. Дело стремительно усложнялось, как из-за неожиданных поворотов в расследовании, без которых не обходилось почти ни дня, так и из-за возраставшего давления на детективов. «Желтая» пресса показала себя во всей красе, вываливая на страницы газет и журналов жуткие подробности о маньяке-убийце и запугивая население. Правда, пока не просочилась информация, что убийства совершены группой преступников. «И все диабетики, черт побери». Как получилось, что разные люди действуют настолько согласованно?

Беатрис подозревала, что раздражение Гонсалеса отчасти связано с теми взглядами, которые он исподтишка бросал на нее всякий раз, когда она проходила мимо, и, конечно, ее нежеланием отужинать с ним.

Она подумала о Росе. Без сомнения, Рос был виновен в убийстве Мартинеса, и все же его пока не следовало трогать, оставив на свободе еще на пару дней в надежде, что он выведет их на других преступников. Рос страдал шизофренией и тяжелым комплексом неполноценности, как написали в заключении психиатры; это был человек, больной ожирением и манией преследования, питавший патологическую ненависть к вышестоящим.

Молодая женщина еще раз перебрала в памяти факты, известные о Росе: маленький текущий счет, две кредитные карты, «Виза Электрон» и «Виза Классик» (ими он частенько расплачивался при покупке порнографии); карточка Английского клуба, которой он не пользовался уже четырнадцать месяцев; большие телефонные счета, главным образом из-за частых звонков абонентам, предлагавшим секс по телефону; друзей мало; отец и мать жили в деревне под Севильей, и он общался с ними очень редко; лечился от ожирения у эндокринолога из госпиталя «Рамон-и-Кахаль», по данным начальника компьютерного отдела больницы.

Детективы рассчитывали, что Рос захочет с кем-то связаться. Но с кем? Беатрис мысленно пожала плечами. Возможно, с организатором преступления или другим убийцей. Роса обложили так плотно, что он уже как будто находился за решеткой, но для того, чтобы сделать следующий шаг в расследовании, полиции было нужно сохранить ему свободу передвижения. Они находились в трудном, очень трудном положении, ведь им предстояло найти еще четверых преступников — убийц новорожденного, Ванессы Побласьон, Хуана Аласены и Пабло Гарсии. И сколько еще жертв в потенциале? Исходя из концентрической структуры Ада в «Божественной комедии», всего душегубов девять. Девять убийц, хорошо скоординированных, следовавших одному сценарию, оставлявших идентичные послания.

Беатрис ждала результатов компьютерной обработки списков. Ей достаточно узнать всего одно имя, хотя бы косвенно связанное с Росом, чтобы двигаться дальше. Беатрис молилась, чтобы список имен не оказался слишком длинным, и десяток оперативников, занимавшихся этим, справились с задачей в рекордно короткий срок. Она твердо верила, что через Роса они доберутся до остальных убийц, и потому не собиралась спускать с него глаз. С другой стороны, у них засветился доктор Монтанья — врач, слишком часто заглядывавший в электронную базу данных, интересуясь пациентами, которые никогда не лечились в его отделении. Сегодня она присмотрит за Росом, а завтра займется Монтаньей; за доктором нынешней ночью следили два других полицейских.

Вот почему Беатрис сидела в десять часов вечера в машине, припаркованной в центре квартала Аргуельес, в двадцати метрах от подъезда, где жил фигурант. Она заступила на ночное дежурство: смена придет через восемь часов.

Дверца машины распахнулась, и в салон забрался напарник Беатрис. Пабло (так его звали) недавно исполнилось тридцать лет, он носил длинные волосы, собирая их в хвостик, и внешне походил на мальчишку.

— Ну и ливень, черт его дери. По телику говорят, что в этом году выдалась самая дождливая весна за последние сто лет. По крайней мере уже не так холодно.

Пабло вытащил из кармана куртки пачку сигарет.

— Даже не думай курить в машине, — предупредила Беатрис.

— Не занудствуй, Беа. Ты же не собираешься всю ночь продержать меня без сигарет, так ведь?

— Нет, конечно. Выйди из машины и встань у подъезда.