— Не понимаю вас, — ответил он.
— Вы знаете естественные науки, вы сообщили мне свое имя — Бригс. Так вот… — Стордал помолчал. — Я сейчас представлю земное растение, а вы назовете его и опишете, как оно выглядит.
Стордал восстановил в памяти тюльпан на тонком стебле. Он долго держал перед своим мысленным взором этот цветок глубокого темно-фиолетового цвета.
— Понятия не имею, о чем вы думаете.
Черты лица аморфа стали меняться, он уже меньше походил на Бригса. «Господи, он делается похожим на меня!» — подумал Стордал.
— Кто вы? Как вас зовут? — спросил он вслух.
— Как зовут? — в голосе слышалась тревога. — Меня зовут… видимо, Альфред Бригс.
— Вы уверены?
— Разве я могу быть уверен? Я не властен над своим именем. Оно — то, что есть я. А что я сейчас?
«Действительно, что ты или кто ты сейчас?» Аморф уменьшался в размерах, очки ушли к нему в глаза, костюм слился с телом.
«Я чуть пониже ростом, чем Бригс», — думал Стордал. А аморф все продолжал уменьшаться. Когда машину тряхнуло на очередной неровности дороги, аморф вцепился в прут решетки маленькой детской рукой. Одежда на нем тоже менялась, вот уже начинало проявляться голубое, в белую клетку платье — ситцевое, явно детское, а волосы становились светло-каштановыми, золотистыми.
Но аморф оставался высоким, слишком высоким, и это смешение прошлого с настоящим, любимого с нелюбимым наводило на Стордала ужас. Ему хотелось спрятаться, укрыться или бежать, бежать без оглядки…
Стордал вернул сиденье в первоначальное положение.
— Почти приехали, — сказал он настолько изменившимся голосом, что Бригс посмотрел на него с удивлением. — Интересно, как там продвигается наша колонна? Надеюсь, они будут в пустыне до темноты. Надо с ними связаться.
— Что ты сделал с аморфом? — спросил Бригс, оглянувшись на клетку.
— Он… начал меняться и… я не мог понять, во что он превращается.
Он действительно начал меняться, но как — о Боже, Боже…
5
Возле радиорубки Стордала встретила Джоан, она выглядела встревоженной. У входа толпились люди с озабоченными лицами, они тихо переговаривались.
— В пустыне у наших неприятности, — сообщила девушка.
— О, дьявол! А как они добрались — благополучно? — С этими словами он втиснулся в тесную радиорубку.
— Да, да, понимаю. Я передам… — говорил в это время радист. — Да вот он, пришел, — сказал он, отозвавшись на приветствие Администратора. — Я говорю с Майерсом.
— Алло, это ты, Билл? — прокричал Стордал в микрофон. — Что там случилось?
— Алекс, как охота? Удалось кого-нибудь поймать? — голос Майерса звучал довольно бодро.
— Об этом позже. А как дела у тебя? Говорят, там неприятности?
— Есть небольшие, просто мы не все учли. — Слышимость была хорошей. Дело в том, что песок в пустыне все время движется, его перемещает ветер. Это сплошь окись железа, хоть греби лопатой. Хедерингтон умрет от счастья. Но есть одна загвоздка. — Майерс замолчал.
— Какая?
— Во-первых, мы не можем двигаться по пустыне на наших тракторах. Даже шаровидные шины и те застревают. Один трактор с трейлером мы уже бросили. А еще… Что бы мы ни предпринимали, все идет прахом. Из-за этого песка. Хотели надуть купола, но чертов песок лезет во все щели. Это тончайшая субстанция, будто распыленная пульверизатором. Не представляю, что будет с нашей техникой через несколько дней.
— Может, вам лучше спать в кабинах тракторов? — предложил Стордал.
— Я уже думал об этом. К тому же утром ветер подует с моря, будет полегче. А вообще-то здесь красиво, Алекс, ты бы посмотрел на эту картину!