— Ну как, нашли, что искали?
— Нашли, — кивнул Виктор.
— Вечно все у цыган находится. Они все тащат, что плохо и хорошо лежит, даже детей… — проворчал таксист.
— И сколько мы вам должны? — спросил Виктор, доставая кошелек. Тот отмахнулся:
— Расплатитесь, когда доедем до следующего места назначения. Куда, кстати?
Виктор задумался. Ему не хотелось сейчас возвращаться в гостиницу, хотя он и не мог отрицать того, что ему нужно обдумать все свои догадки. Ему очень хотелось, чтобы слова Геды оказались правдой, ведь он ей поверил.
Откинувшись назад, он ответил:
— Туда же, где подобрали. Нам есть с кем поговорить.
Глава 17. Новости
Иероним удобно устроился на скамейке у главного входа в гостиницу, той же, которую утром облюбовала Пенелопа. Прождал ли он их все это время, или догадывался, когда они вернутся, Виктор не знал, но, тем не менее, Чистильщик встречал их.
На первый взгляд он мог показаться совершенно спокойным, но в то же время Виктор то и дело подмечал, как тот стискивает челюсти и зло щурится.
— Барменша сказала, что вы уехали к цыганам, — процедил он сквозь зубы, — Это правда? Ты должен был взять меня с собой, — Теперь он обращался уже к Виктору.
Гадатель осекся, остановился и повернулся к Иерониму.
— Прости, что?
— Ты должен брать меня с собой. Не делай без меня ни шагу, — Иероним устало потер лоб, а Виктор удивленно вскинул брови. Он едва мог поверить тому, что видел — Чистильщик был смущен, напуган и напряжен.
— Ты моя мамочка? — переспросил Виктор, — К чему такая забота, едва ли цыгане или кто-то еще смогли бы мне навредить.
— Я знаю, — Иероним кивнул, — но Братство пришло к выводу, что я не справляюсь со своей работой, они прислали другого Чистильщика вместо меня.
Виктор задумался, вспоминая все, что когда-либо слышал о Чистильщиках.
— Кажется, ваш кодекс запрещает вам вмешиваться в дела друг друга.
— Запрещает, — Иероним снова кивнул и сощурился. Виктору показалось, что он находится в каком-то дурацком фильме из тех, где неприятности не ходят по одной.
— С другой стороны, это ведь многое объясняет, — встряла в их диалог Пенелопа. Виктор краем глаза взглянул на нее и заметил, что она снова начала волноваться: всё время то натягивала рукава кардигана на руки, то наоборот, закатывала их.
— Что значит «многое объясняет»? — альбинос вскинул брови. Похоже, он действительно постепенно терял самообладание, раз его мимика становилась все богаче и богаче.
— Я думал, что твоя вера тверда, но сейчас вижу, что ты сомневаешься, — произнес Виктор и облизнул губы, — Ты растерян. Что-то не так.
— Я верю в то, что делаю. Только поэтому я сейчас здесь, — Иероним вдруг достал из кармана четки и принялся их перебирать, пытаясь успокоиться, — Я зашел слишком далеко и я не могу оставить сейчас эту работу кому-то другому. Клятва Чистильщика крепче любой другой клятвы.
— Я знаю, — Виктор опустился на скамейку и устало прикрыл лицо руками. Чистильщик сбивал его. Он словно вносил хаос во все происходящее, хотя, казалось бы, он был ужасно предсказуемым. Он настолько свято верил во все, что делал, что то, что происходило сейчас, сбивало Гадателя с толку.
Виктор вдруг поймал себя на том, что в данный момент ему хочется поверить Чистильщику. Позволить тому защищать его, следовать за ним, не отступая ни на шаг, но в то же время Виктор понимал, что у помыслов Иеронима может быть и двойное дно. Сейчас он шел против своего кодекса, готов был выступить против своего же брата, вступиться за врага лишь потому, что хотел сам выполнить эту работу.
— Ты, наверное, в детстве был очень жадным, — словно уловив мысли Виктора, произнесла Пенелопа, обращаясь к Чистильщику.
— Я не приемлю нарушение кодекса, — ответил Иероним.
— И сам нарушаешь его? — протянул Виктор.
— Не я это начал.