MoreKnig.org

Том 11. Рассказы. Очерки. Публицистика. 1894-1909: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Твен Марк



Шрифт:

Вопрос. Нельзя ли побороть «Стандард-Ойл», взыскав с нее штраф в размере полугодичной или даже годичной прибыли?

Ответ. Нет.

Вопрос. Почему?

Ответ. Потому, что тогда «Стандард-Ойл» поднимет еще выше цены на нефть и взыщет штраф с американского народа. Штрафуя народ, не подорвешь «Стандард-Ойл».

Вопрос. Народ возмущен. Народ найдет способ побороть «Стандард-Ойл»?

Ответ. Вы заблуждаетесь. Есть только один верный способ побороть «Стандард-Ойл». Народ знает, что мог бы с успехом воспользоваться этим способом, но он также знает, что у компании есть близкий друг и могущественный покровитель, который не даст ее в обиду.

Вопрос. Вы имеете в виду правительство и республиканскую партию?

Ответ. Да.

Вопрос. Вы утверждаете, что единственный верней способ борьбы — это отмена ввозных пошлин? Вы действительно уверены, что это снизит цены на нефть наполовину?

Ответ. Я ручаюсь.

Вопрос. Так почему же правительство не заступится за народ и не отменит пошлину?

Ответ. Не задавайте смешных вопросов.

РАССКАЗЫ, ОЧЕРКИ, ПУБЛИЦИСТИКА 1894—1909

В одиннадцатый том собрания сочинений Твена входят рассказы, очерки, наброски и публицистические произведения, относящиеся к последним полутора десятилетиям жизни художника. В этот период новеллистика Твена еще теснее, чем ранее, сближается с его публицистикой, и жанровое разделение его произведений по этим двум рубрикам, проводимое в настоящем томе, во многих случаях условно. Сюжетный «зачин» служит иногда Твену своего рода трамплином, отталкиваясь от которого он широко и свободно развивает свои мысли в публицистической форме. Так, например, в рассказе «Из «Лондонской таймс» за 1904 год» замысловатая история о мнимом убийстве, за совершение которого был безвинно казнен американец Клейтон, служит Твену своего рода сатирической аллегорией прогремевшего в ту пору дела Дрейфуса. Это ироническое иносказание позволяет писателю с наибольшей выразительностью высказать свой протест против реакционного «правосудия», отказывавшегося от пересмотра приговора, хотя невиновность Дрейфуса, клеветнически обвиненного в шпионаже, была публично доказана.

В других случаях юмористические бытовые зарисовки вплетаются в ткань политической публицистики Твена. Так, например, автор вводит в гневную аргументацию политико — сатирического памфлета «Моим критикам — миссионерам» колоритный анекдот о мальчишках, воровавших арбузы, который мог бы по праву занять место на страницах «Приключений Гекльберри Финна».

Среди поздних рассказов Твена есть такие, в которых — как, например, в «Запоздавшем русском паспорте» или в «Охоте за коварной индейкой» — живет его прежний беспечно — веселый юмор. Среди них есть и такие, как «Красный кружок» или «Рассказ собаки», в которых писатель отдает дань более или менее условной сентиментальной традиции, характерной для вкусов тогдашней американской публики. Но ведущим началом в творчестве Твена — рассказчика и памфлетиста — становится в эту пору резко выраженный дух гражданского негодования и социального обличения; это и способствует все более тесному сближению новеллистики позднего Твена с его публицистикой.

Младший современник и соратник Твена — Шоу назвал его «американским Вольтером». В этом метком определении схвачен воинствующий характер сатиры Твена, обращенной против самых священных устоев империалистического мира.

Знаменитый рассказ «Человек, который совратил Гедлиберг» может по праву считаться вершиной поздней новеллистики Твена. Тема всепоглощающей власти «голого интереса, бессердечного чистогана», проникающего во все уголки общественной и частной жизни, уродуя сознание американских граждан, волновала Твена и ранее, со времен «Позолоченного века». Здесь эта тема развита с классической цельностью и полнотой, без каких — либо компромиссов и оговорок. История девятнадцати столпов общества, именитейших людей Гедлиберга, единодушно пошедших на мошенничество и лжесвидетельство ради вожделенного мешка с долларами, вызывает в самом художнике и усмешку и скорбь: ведь речь идет здесь о моральном и социальном банкротстве того буржуазного американского общественного строя, который когда-то казался молодому Твену, как и миллионам простых американцев, оплотом прогресса и цивилизации. Разрыв с этими иллюзиями и развенчание их служат источником горького сатирического пафоса многих поздних рассказов и памфлетов Твена.

Глубокое разочарование в американской буржуазной демократии, создававшей условия для беззастенчивого разгула капиталистического хищничества и захватнических империалистических аппетитов, порождало иногда у позднего Твена настроения безнадежного уныния. Эти настроения поддерживались сознанием собственного одиночества; антиимпериалистическая оппозиция, к которой примыкал Твен, не представляла в тогдашних исторических условиях развития США такой общественной силы, которая могла бы оказать решающее воздействие на политическую жизнь. Это создавало предпосылки для появления кризисных тенденций в мировоззрении писателя, сказывавшихся с наибольшей откровенностью в последний период его деятельности. В некоторых поздних рассказах Твен также дает волю охватывавшим его иногда безотрадным сомнениям насчет смысла самой человеческой жизни. Таков, например, рассказ «Пять даров жизни», где смерть оказывается драгоценнейшей привилегией человека.

Американские буржуазные комментаторы Твена нередко стараются трактовать все его сатирическое творчество последнего периода как выражение «универсального» пессимизма писателя, который якобы полностью изверился в человеческой природе и в смысле земного бытия вообще. Под этим удобным прикрытием можно было попытаться затушевать неприятные для буржуазной Америки обвинения Твена — сатирика, придав им более отвлеченный, всеобщий, а потому безличный характер. Так, биограф Твена, Пейн, одним из первых предпринял попытку истолковать рассказ «Человек, который совратил Гедлиберг», где типические фигуры американских дельцов и ханжей предстают в совершенно типических социальных обстоятельствах, как выражение презрения Твена к «животному, именуемому человеком» вообще. Подобные толкования искажают действительную перспективу творческого развития Твена. Внутренняя логика этого развития в рассматриваемый период заключалась в том, что Твен боролся с самим собою, стремясь преодолеть собственные кризисные настроения, отражавшие, в широком смысле слова, и кризис позитивистской философии, и кризис буржуазно — демократической общественной мысли его времени. И его рассказы и особенно публицистика конца 1890–х и 1900–х годов дают представление о том, как страстно и целеустремленно искал он способы действенного вмешательства в общественно — политическую жизнь.

Характерно, что именно в эти годы он особепно часто останавливается в своих рассказах и публицистике на миссии писателя, на роли и значении печатного слова. Автобиографический набросок «Когда кончаешь книгу…» — своего рода стихотворение в прозе — с большой силой сдержанного и глубокого лиризма воссоздает ту атмосферу творческого волнения и подъема, в какой жил и работал Твен. Недаром так часты и полемические, пародийные мотивы в поздней новеллистике писателя: он сводит счеты с враждебными ему антиреалистическими направлениями. Так, «Детектив с двойным прицелом» высмеивает сенсационные уголовные сюжеты «боевиков» конан — дойлевской школы; а статья «Литературные грехи Фенимора Купера», уличающая создателя эпопеи Кожаного Чулка в многословии, неправдоподобии и ложной выспренности стиля, метит не только в самого автора «Зверобоя» и «Последнего из могикан», но и в тех реакционных американских неоромантиков конца XIX века, которые, подражая Куперу, создавали накануне американо — испанской войны свои псевдоисторические романы, полные кровавых авантюр и лжепатриотического пафоса.

«Я бы не мог теперь жить без работы, — писал Твен Гоуэлсу в конце 1890–х годов. — Я зарываюсь в нее по уши. Пишу подолгу — иногда по 8–9 часов подряд. Отнюдь не все это предназначается для печати, так как многое меня не удовлетворяет…» Это письмо дает представление о той духовной собранности, какая была характерна для Твена в годы создания «Человека, который совратил Гедлиберг» и замечательных антиимпериалистических памфлетов «Китай и Филиппины», «Соединенные Линчующие Штаты», «Человеку, Ходящему во Тьме», «Моим критикам — миссионерам», «В защиту генерала Фанстона», «Монолог короля Леопольда», «Военная молитва» и другие. В этих произведениях Твен говорит со своими читателями как подлинный писатель — трибун, сознающий, что в словах его звучит голос совести американского народа.

Американо — испанская война 1898 года была важным рубежом в развитии политического сознания Твена. Как и миллионы рядовых американцев, он поддался на первых порах демагогии правителей США, твердивших о праведных целях войны, начатой якобы лишь для того, чтобы бескорыстно поддержать национально — освободительную борьбу народа Кубы. Когда после захвата Филиппин недвусмысленно обнаружились подлинные агрессивные цели международной политики США, Твен был глубоко потрясен. Захват Филиппин нанес, пожалуй, последний и решающий удар по тем иллюзиям относительно «особых» демократических путей развития США в противоположность «феодальному» Старому Свету, которыми Твен тешил себя не только в ранних «Простаках за границей», но и позже, в «Принце и нищем» и в «Янки при дворе короля Артура». Тем более бурным и гневным был протест писателя против империалистической агрессии его страны. Памфлеты Твена, написанные по живым следам событий, как непосредственный отклик на них, сохраняют поныне все свое значение и как обличительные антиимпериалистические документы, и как великолепные образцы американской прозы. Это объясняется той глубиной, с какою Твен проник здесь в существо исторических конфликтов своего времени.

Памфлеты последнего десятилетия жизни Твена как и лучшие из его поздних рассказов наглядно опровергают концепцию тех его критиков, которые хотели бы свести социально — политическую сатиру писателя к беспредметному стариковскому брюзжанию «пессимиста», изверившегося будто бы в равной степени во всех ценностях бытия. Памфлеты Твена, наперекор этой концепции, имеют свой совершенно определенный, конкретный адрес. Твен знает своих противников, он называет их по именам — будь это коронованные убийцы, как Леопольд бельгийский или Николай II, самодержец всероссийский, или хозяева американских монополий (как Рокфеллер, высмеянный в «Добром слове Сатаны»), или генералы «победоносной» американской армии, запятнавшие себя, подобно Фанстопу, расправой с малочисленными и доверчивыми филиппинскими патриотами, или, наконец, церковники — миссионеры, которых Твен заклеймил публично как вымогателей и насильников.

Взятые в совокупности политические памфлеты Твена, относящиеся к 1900–м годам, составляют грандиозный обвинительный акт против вершителей империалистической политики. С фактами в руках Твен воссоздает потрясающую картину нечеловеческих страданий, унижений и мук, которые терпят народы, угнетаемые и истребляемые трестом «Дары Цивилизации», — как саркастически именует он империализм. В самой страстности обвинений, какие писатель предъявляет международному империализму, слышны отзвуки накопляющегося народного гнева. Не пацифистской сентиментальной жалостью, а негодованием и возмущением дышат эти памфлеты, автор их смотрит на происходящее не со стороны, а с позиций самих угнетаемых масс, терпение которых уже истощается. В памфлете «Человеку, Ходящему во Тьме» ироническая издевка над «цивилизаторскими» претензиями колонизаторов усиливается другим многозначительным лейтмотивом. «Людей, Ходящих во Тьме, становится все меньше, и уж очень они нас дичатся. Тьма же все редеет и редеет, — для наших целей ей не хватает густоты. Большинство людей, Ходящих во Тьме, стало видеть теперь настолько яснее, чем прежде, что это уже… не выгодно для нас». Это прозорливое предчувствие нарастающего возмущения угнетаемых империализмом народов колониальных стран против своих поработителей составляет важную особенность публицистики Твена.

Не удивительно, что судьба этой части творческого наследия Твена оказалась особенно сложной и трудной. Сам писатель не всегда отваживался дать в печать то, что было им написано. Заботясь о душевном покое своих близких, Твен, например, долгое время держал под спудом свое вольнодумное «Путешествие капитана Стормфилда в рай». Некоторые главы этой юмористической повести были исключены из прижизненного издания 1907 года и изданы в США только в 1952 году; в настоящем собрании они впервые публикуются в русском переводе. По — видимому, по тем же причинам, учитывая особое засилье религиозного ханжества в буржуазной Америке, Твен не решался публиковать и забавные философско — сатирические диалоги маленькой Бесси с ее ортодоксально — мыслящей мамой, где простодушие ясного детского сознания одерживает верх над ханжескими доводами религии. Печатая свои политические памфлеты, писатель наталкивался на яростное сопротивление своих противников. Далеко не все написанное Твеном — обличителем империализма — смогло увидеть свет при жизни писателя. Так, например, читателям до сих пор известен только в отрывках замечательный антиимпериалистический памфлет Твена «Великая международная процессия». Комментируя сатирический «Монолог царя», биограф Твена, Пейн, хорошо знавший рукописное наследие художника, замечает, что «на подобные темы Твен обычно писал и оставлял ненапечатанным втрое больше того, что печатал».

Но и то из антиимпериалистических памфлетов, что было напечатано самим Твеном, вызывало и вызывает поныне со стороны издателей и литературной критики в буржуазной Америке ожесточенное сопротивление. Характерно, что ни памфлет «В защиту генерала Фанстона» (напечатанный в журнале «Норс Америкен ревыо»), ни опубликованный там же «Монолог царя», ни «Монолог короля Леопольда» (который Твен напечатал отдельной брошюрой), поныне не входят ни в одно из американских собраний сочинений Твена, хотя и представляют собой шедевры американской сатиры. Страх и ненависть, вызываемые антиимпериалистической публицистикой Твена в лагере американской реакции даже через полвека после смерти писателя, служат свидетельством того, насколько жизненны и актуальны до сих пор лучшие из его произведений, созданных в последние годы его деятельности.

А. Елистратова

РАССКАЗЫ. ОЧЕРКИ

Кроме особо оговоренных случаев, переводы в этом томе сделаны по собранию сочинений Марка Твена, неоднократно выпускавшемуся издательством «Харпер».

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Чужая. Запретная. Моя
Чужая. Запретная. Моя
[Современные любовные романы]
В первую встречу его подстрелили, он чудом выжил. После второй - он ушел из семьи. Какой сюрприз принесет ему их третье столкновение? Ведь теперь она невеста лучшего друга....
0
Развод. Роковое признание
Развод. Роковое признание
[Современные любовные романы]
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. -
0
Однажды я приду отомстить
Однажды я приду отомстить
[Любовные детективы]
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. -
0
Горячий дух
Горячий дух
[Любовное фэнтези / Героическая фантастика / Классическое фэнтези]
Миньсин перехитрила предателя, который однажды ее убил, и наконец вздохнула спокойно. Нашла любовь – хотя клялась больше никому не верить. И в ней начала просыпаться магия, которую нужно скрывать
0
Закон выжженной земли
Закон выжженной земли
[Боевая фантастика]
Каскадер – это не только профессия. Это и образ жизни. На такой работе приходится отказываться от многого ради адреналина, который дают скорость, драки, стрельба, взрывы и постоянное ощущение
0
Закон Огненной пустоши
Закон Огненной пустоши
[Боевая фантастика / Попаданцы / Героическая фантастика]
Профессиональный каскадер Карина Дубровина попала в мир погибшей цивилизации – и оказалась в теле местной девушки, которой пришлось совершить невозможное, чтобы выжить… К счастью, в этом ей помог
0
Потомок Крови Драконов: Возмездие. Книга 1
Потомок Крови Драконов: Возмездие. Книга 1
[Боевик / Приключения / Фэнтези]
Моя жизнь в обычном мире закончилась в тот миг, когда на пороге дома появились убийцы. Смерть родителей, таинственный перстень и правда, которая меняет всё: я не простой человек, а наследник
0
Сиротский приют госпожи Демидовой
Сиротский приют госпожи Демидовой
[Историческое фэнтези]
Вторая часть приключений госпожи Демидовой. Для Петербурга Мария теперь дочь убийцы. Родственники видят в ней обузу, которая мешает добраться до последних крох состояния ее отца. И она принимает
0
Искусство держать границы. Древнекитайские стратегии против манипуляций и чужого влияния
Искусство держать границы. Древнекитайские стратегии против манипуляций и чужого влияния
[Публицистика / Психология / Саморазвитие]
Перед вами книга о том, как стать хозяином собственной жизни. Ли Намхун обращается к мудрости древнекитайских стратегов, чтобы показать: личные границы – понимание того, где заканчиваются чужие
0
Лисица его высочества
Лисица его высочества
[Ужасы / Современная проза / Роман / Приключения]
Арденвейл — могущественное королевство, которым веками правит династия Астериан, потомки Императорского Чёрного Дракона. Магия здесь стала частью жизни, а древние легенды давно считают сказками. Но
0
Самуил Цвиллинг
Самуил Цвиллинг
[Биографии и Мемуары / Советская классическая проза]
Советские люди с чувством глубокой признательности вспоминают тех, кто беззаветно боролся за власть Советов и отдал свою жизнь за народное счастье. Одним из борцов за великое дело был первый
0
Потерянный дом, или Разговоры с милордом
Потерянный дом, или Разговоры с милордом
[Советская классическая проза / Социальная фантастика]
Думаете, чудес не бывает? Бывают, да еще и какие! Однажды вечером в городе Ленинграде поднялся в воздух кооперативный дом. То есть просто взлетел, чуть полетал по небу и приземлился в совершенно
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
8
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
14
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
11
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Сплаттерлендс: Пробуждение революции сплаттерпанка
Сплаттерлендс: Пробуждение революции сплаттерпанка
[Ужасы]
Почти сорок лет назад литературное движение сплаттерпанка навсегда изменило ландшафт индустрии ужасов. "Сплаттерлендс" - это сборник личностных, интеллектуальных и подрывных хорроров с определенной
0
Те немногие, что несут вызов
Те немногие, что несут вызов
[Эротика, Секс / Социальная фантастика]
Аннотация отсутствует.
0
Трансильвания
Трансильвания
[Книги про вампиров / Любовная фантастика]
Губернатор небольшого венгерского города Дебрецен отправляет своего помощника в Трансильванию, чтобы приструнить местных крестьян, нарушающих законы империи, оскверняя могилы односельчан. Боясь
0
Зоя
Зоя
[Современные любовные романы]
Блестящая судьба ждала юную княжну Зою Юсупову — в России эта фамилия и красота девушки открывали любые двери. Но все рухнуло в одночасье. Оказавшись за границей, она мечется в поисках работы,
0
На крыльях крови
На крыльях крови
[Классическое фэнтези / Героическая фантастика]
Они думают, что могут контролировать меня. Они думают, что могут использовать меня. Но они даже не подозревают, что пробудили. Я Медра Пендрагон – последняя из всадников драконов, так мне
0
Кицхен отправляется служить
Кицхен отправляется служить
[Классическое фэнтези / Героическая фантастика / Юмористическая фантастика]
Кицхен дэр Каэр по жизни не повезло. С одной стороны угораздило родиться девицей. С другой — с даром некроманта. А всё почему? Потому что папенька, видите ли, фею разозлил. Сын ему нужен был.
9
Протокол
Протокол "Гхола": Пробуждение
[Фанфик / Самиздат / Попаданцы / Фантастика: прочее]
Ты знаешь этот мир. Ты читал о нем. Ты играл в него. Ты думал, что готов. Но Арракис не прощает самоуверенности. Заброшенный в тело Гхолы — искусственного существа без прошлого — человек из нашего
6
Искатель, 2008 № 01
Искатель, 2008 № 01
[Приключения: прочее / Детективы / Газеты и журналы / Фантастика: прочее]
«ИСКАТЕЛЬ» — советский и российский литературный альманах. Издаётся с 1961 года. Публикует фантастические, приключенческие, детективные, военно-патриотические произведения, научно-популярные очерки и
0
За спиной войны
За спиной войны
[Боевик / Исторические приключения / О войне]
Самые интересные романы о сталинском спецназе — СМЕРШе. Октябрь 1943 года. Капитан СМЕРШа Виктор Крылов направляется в освобожденный от фашистов Смоленск с заданием выявить и обезвредить
2
Гоблин Том 2
Гоблин Том 2
[Самиздат]
Попытка маленького гоблина выжить в жестоком и безумном мире культивации и стать сильнее. Потому что слабые тут не выживают...Попробуй уцелеть, когда тебя хотят убить как в собственном племени, так и
0
Руны земли
Руны земли
[Исторические приключения / Исторические любовные романы / Историческая проза]
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
0
Homo amicus: Деловой человек в поисках друга
Homo amicus: Деловой человек в поисках друга
[Бизнес / Психология]
Максим Фельдман исследует феномен дружбы в жизни современного делового человека, объясняя, почему в эпоху прагматизма и деловых связей искренние отношения становятся редкостью. Автор
0