– Смотрю, ты рад, что больше не приходится красться и таиться.
– Не хочу болтать со Скитом, и даже ты не выведешь меня из себя этим вечером.
– Санни наконец-то отстала?
– Даже лучше. – Тед победно усмехнулся. – Завтра объявим: Спенс выбрал Уинетт.
Мег улыбнулась в ответ:
– Поздравляю, мистер мэр. – Она обняла триумфатора, затем отстранилась. – Но ты ведь понимаешь, что заключаешь сделку с дьяволом.
– Самолюбие Спенса – вот его слабость. Играя на этом, мы сумеем управлять его действиями.
– Цинично, но верно, – согласилась Мег. – До сих пор не могу поверить, что все те сплетницы сумели удержать язык за зубами.
– Ты о чем?
– Твое временное помрачение рассудка на обеде у матери. Двадцать женщин! Двадцать одна, считая мамочку.
Но градоначальника одолевали более насущные проблемы.
– Я подыскал отличное пиар-агентство. Не успеют чернила высохнуть на земельном контракте, как выйдет пресс-релиз, возводящий Спенса в лидеры экологичного гольфа. Пусть он с самого начала увязнет слишком глубоко, чтобы выкарабкаться.
– Люблю, когда ты откровенничаешь без оглядки на этику.
Пока Мег поддразнивала воплощение чести, ее кольнуло беспокойство, невнятное ощущение какого-то упущения, но она забыла обо всем, принявшись стаскивать с любовника одежду. Он охотно сотрудничал, и вскоре они нагишом устроились на кровати, ветерок из открытого окна овевал горящую кожу.
На сей раз Мег не собиралась упускать бразды правления.
– Закрой глаза, – прошептала она. – Покрепче.
Мужчина повиновался приказу, и она пролизала тропинку к небольшому плотному соску. Замешкалась на некоторое время, потом сунула руку между мускулистыми бедрами. Целуя, обхватила и погладила.
Тяжелые веки медленно приподнялись. Он потянулся к ней, но Мег решительно придавила партнера сверху, не позволив перехватить инициативу. Медленно-медленно она начала принимать возлюбленного в свое тело, не вполне готовое к такому крупному вторжению. Но болезненное растяжение даже подхлестывало ее.
Теперь его глаза полностью открылись. Мег попыталась рывком насадить себя на вздыбленную плоть, но почувствовала, как сильные руки захватили ее бедра, не позволяя опуститься. Высокий лоб избороздили морщины. Она не нуждалась в заботе. Она жаждала неистовой грубости.
Но чрезмерное джентльменство взяло вверх.
Тед изогнулся и припал губами к ее груди. Резким движением бедер сверг с себя торопыгу.
– Не так быстро, – пробормотал он во влажный сосок.
Поторопись! Мег чуть не завопила. Пусть будет стремительно, и неуклюже, и безрассудно, и страстно.
Но ничем подобным партнер не отличался. Он почувствовал ее зажатость и постарался оградить от малейшего дискомфорта, пренебрегая собственным удовлетворением. Раздражая набухшие вершинки, он скользнул рукой между алчущими телами и принялся проделывать свои невероятные фокусы, возбуждая женщину до потери рассудка. Еще одно образцовое соитие на высший балл.
Мег опомнилась первой и выбралась из-под чемпиона. Тигриные глаза были закрыты, и она попыталась обрести уверенность в неровных взлетах и падениях широкой груди, в испарине на гладкой коже. Но, несмотря на растрепанную шевелюру и небольшую припухлость нижней губы – следствие ее неистовости, Мег не могла поверить, что достучалась до любимого, проникла сквозь лаковую оболочку. Только воспоминание об опрометчивом публичном поцелуе убеждало, что она не дура, навоображавшая себе невесть что.
* * *
Город всколыхнуло известие, что Спенс предпочел Уинетт. В течение следующих трех дней люди обнимались на улицах, в «Раустэбауте» угощали бесплатным пивом, а в парикмахерской единодушные верноподданнические гимны сменили противоречивое жужжание античных форумов. Куда бы Тед ни пошел, мужчины хлопали его по спине, а женщины бросались на шею. Судьбоносная весть затмила даже объявление Кайлы, что ставка на аукционе достигла двенадцати тысяч долларов.
Мег практически не видела возлюбленного. Он либо переговаривался по телефону с адвокатами Спенса, которые должны были прилететь со дня на день для подписания контрактов, либо осуществлял хитроумные комбинации в операции «Избегни Санни». Мег скучала по нему ужасно, тем сильнее, чем менее удовлетворяющей становилась их сексуальная жизнь.
Она постоянно ускользала в собственном танце со Спенсом. К счастью, аборигены оказывали всяческое содействие усилиям Мег держаться подальше от магната. Однако беспокойство, владеющее ею уже несколько дней, не отпускало.
В воскресенье, после работы, она сделала крюк к своей заводи, чтобы остыть. Мег глубоко привязалась и к ручью, и к реке Педерналес, питавшей его. Хотя она видела фотографии, на которых после внезапного ливня река превращалась в бушующий смертоносный поток, с ней вода всегда была нежна.